Или даже десятилетие.
Глава 20
Для Балза крепко обнимать эту женщину — самая естественная вещь в мире. Хотя он чувствовал слабость в теле, его душа была непоколебима, и из нее он черпал силы на то, чтобы поднять руки. Это мгновенье, этот жизненно-важный, необыкновенный момент, он мечтал о нем с самой их первой встречи.
И он пожертвовал Забвением ради спасения ее жизни.
— Ты в порядке? — прохрипел он.
Когда она покачала головой, Балзу была неприятна мысль, что Эрика видела, что он сделал… слышала, что говорила Девина.
— Я не знаю, что там произошло, — прошептала она. — С чем ты сражался… что ты сделал…
Ее губы двигались, прижимаясь к его плечу, нос был заполнен ее ароматом, ее голос звучал возле его уха… от этой комбинации его мозг закоротило, но Балз был не против. Он и рад оставаться на месте, купаясь в Эрике.
Но он не хотел игнорировать ее вопрос, Эрика заслужила честный ответ. Которого у него не было.
— Мне жаль, — сказал Балз слабым голосом.
Она подняла голову, и он смог рассмотреть ее орехового цвета глаза.
Прическа была растрепана, выбившиеся пряди обрамляли ее лицо, а еще у нее на щеке была царапина, при виде которой мгновенно хотелось вызвать Мэнни и потребовать для нее операционную.
Хотя сама ранка, наверняка, нуждалась в простом пластыре.
— Привет, — поздоровался он как последний неудачник.
Эрика смахнула волосы назад. Потом открыла рот, и по ее напряжённому выражению лица он решил, что она хотела что-то сказать. Но потом она сжала губы и какое-то время молчала.
Она не скоро заговорила. И он не возражал. Он хотел запомнить ее со столь близкого расстояния. Сбоку от одной брови у нее, оказалось, был шрамик после ветрянки, верхняя губа с левой стороны была приподнята наверх. На щеке у нее была родинка, там же, где ее рисовала себе Мэрилин Монро. И она не носила контактные линзы, по всей видимости, у нее было идеальное зрение.
Да. Для него она была идеальной.
— Ты зашел туда, — сказала она хрипло, — чтобы меня спасти.
— Да, так и было.
Она зажмурилась.
— Правда, я не знаю, от чего. И, что самое странное, кажется, это и неважно.
— Неважно.
Когда она снова посмотрела на него, была некая отстраненность в ее взгляде, и Балз понял, о чем она думала.
— Мне жаль, что тебе пришлось это наблюдать, — сказал он на опережение.
— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.
Она опустила взгляд на его горло. Потом, покраснев, напряглась всем телом. А спустя мгновение, поморщившись, потерла виски.
Дерьмо.
