Пока Братья вокруг него в чисто мужском стиле выражали скорбь, их сильные лица были напряжены, глаза блестели от влаги, но без слез на щеках, Сэвидж повернулся к ней и не сводил с неё глаз, с молчаливыми требованием действовать, которое звучало подобно крику.
Открыв линию связи между их разумами, она произнесла в голове Сэвиджа: Я ненавижу себя за то, что сотворила с тобой."
"Он покачала головой из стороны в сторону. Было ли это отрицание, или же он говорил, что это неважно… но по ту сторону закрытой двери за его спиной, раздавались рыдания мамэн, проникая в их уши и с тяжестью оседая на сердце.
Как она могла не отозваться на такое горе?
Тело Рэйвин начало двигаться без сигнала от мозга её ногам — встать ступнями на пол и руками придержаться за чистые голые стены, когда она будет подниматься. Когда она выпрямилась, в голове мелькнула абсурдная мысль поправить одежду, и, сделав это, Рэйвин пыталась проигнорировать красные пятна в тех местах, где она прижимала к себе Нэйта, сидя на тротуаре перед клубом.
Она как в тумане шагала вперёд.
Фокусируясь только на Сэвидже, коридор исчез в периферийном зрении, как и окружавшие мужчину воины. Остался только её дорогой двоюродный брат, единственный член её семьи, единственный свидетель того, кем она когда-то была.
До того, как пережив насилие, она обрела настоящую силу.
Когда Рэйвин остановилась перед ним, Сэвидж сказал низким голосом:
— Ты должна спасти его.
Было ли дело в её появлении возле кузена посреди напряжённого разговора, но все братья перевели на неё взгляд.
Повернулись к ней. Посмотрели, прищурившись.
— Спаси его, — повторил Сэвидж под плач в палате.
Рэйвин опустила голову. Она бы скрыла ото всех это откровение… и снова подумала, что ей следовало исчезнуть в ту же ночь, как она встретила Сэвиджа. Когда убедила его, что жива, у неё не осталось причин пребывать в этом месте и в этой эпохе.
— Назад дороги не будет, — сказала она тихо.
— Тебе это известно.
— Мне плевать, им тоже. Просто верни его, если Нэйт умрёт, мы потеряем ещё двоих этой ночью.
Когда Рэйвин посмотрела на дверь, Братья не стали спрашивать или возражать, словно им не нужно было что-то понимать, чтобы согласиться с Сэвиджем. Но она прекрасно понимала, что с неё спросят, если что-то пойдёт не так.
И, может, в этом весь смысл. Казалось, что в этой трагедии виновата она, и сейчас она хотела всё исправить.
