Её глаза были широко распахнуты, а всё тело тряслось… и Рэйвин осознала, что она сама была в том же состоянии, когда стояла над телом Сэвиджа, пронзенного стрелами.
— Что ты можешь сделать? — молила женщина.
— Я верну его вам, — прошептала Рэйвин.
— Господи, прошу… он должен жить.
Когда мужчины начали возражать, Рэйвин и мамэн сошлись взглядами… а потом Рэйвин закрыла глаза."
"Внезапно она с кристальной чёткостью начала осознавать запахи крови, страха и душевных мук, они как осколки стекла проникали в её ноздри, а свет с потолочных ламп и настольной бил в лицо, ослепляя.
Она слышала напряжённое поверхностное дыхание мамэн, оно воспринималось как крики, голоса отца и целителя звучали как удары в гонг, даже шорох одежды или переход с ноги на ногу казались громкими, как звон металла по металлу.
Назад пути не будет, подумала Рэйвин, смотря на обоих родителей.
— Умоляю, — просила маман. — Спаси его.
С тяжестью на сердце Рейтинг призвала свои…
Мерцание комнатных ламп она увидела даже с закрытыми глазами, и в голове мелькнула смутная мысль, что в последний раз, когда она это делала, мигания не было.
Точнее в первый раз. С Сэвиджем.
С другой стороны это случилось несколько веков тому назад. Тогда в замке не было электричества. Только свечи. И лунный свет.
Когда мерцание усилилось, появился пульс. Она чувствовала, как энергия распространяется от её тела во все стороны, не только к Нэйту…
Тук. Тук.
Тук.
Услышав шум, Рэйвин открыла глаза. Теперь всех, кто стоял вокруг стола, отнесло к стенам палаты, пришпилив к поверхности магией, искажающей пространство, воздух, которому полагалось быть невидимым, сейчас расходился кругами как вода после попадания камня в спокойный пруд.
Рэйвин переместилась к столу по воздуху, ее тело, парившее над полом, оказалось возле Нэйта сбоку. Она сосредоточила взгляд на его лице, на нём были тени будто от яркого направленного на него света. Хотя света в действительности не было, но контраст всё усиливался, пока мягкие контуры его подбородка и щёк, волос и ушей не стали гротескными, словно написанными чернилами.
А потом его покинули все цвета, а также все, что его окружало. Не было больше синего в простыне, на животе Нэйта она не видела оранжевый и красный, провода, идущие от подушек дефибриллятора на его груди, более не красные, синие и желтые. Все было в оттенках белого, черного и серого цветов. Его кожа тоже лишилась цвета, сейчас все его тело было серым. Искажение продолжилось.
