— Я отойду на минутку?
Она уверенным шагом прошла в прачечную и закрыла дверь, и он потер лицо руками.
Послышался шум бегущей воды… Потом звук смыва в унитазе. Опять вода. Когда Эрика вышла, она принесла с собой приятный запах, вытерев руки о бумажное полотенце, она спрятала его в карман халата.
Он ожидал, что она скажет, что на этом все. Что больше она это обсуждать не станет. Но Эрика молчала.
Она подошла к нему, становясь гордо и собранно, хотя ее лицо раскраснелось, а глаза налились кровью.
Ее руки не дрожали, когда она потянулась к поясу на талии, и она стянула халат с плеч, позволяя ему упасть на пол.
Под ним была чиста футболка, аналогичная была на ней ночью, простая, белая и свободная, спереди видны заломы после сушки в сложенном виде.
Эрика медленно подняла ее за край, обнажая живот, ребра…
Он считал ее груди идеальными, ее соски были напряжены от холода…
И он видел шрамы.
Балз резко закрыл глаза. Потом снова посмотрел на зажившие раны.
Нападающий несколько раз с правой руки ударил ее ножом в грудь, вереница неровных шрамов располагалась под левой ключицей.
Балз хорошо был знаком с такими ранами и понимал, что ударов было и не меньше десяти, потому что вокруг основной зоны, принявшей удар, было несколько обособленных проколов."
"Эрика подняла руку и пробежала пальцами по неровностям кожи, и у Балза возникло ощущение, что она делала это часто.
— Знаешь, я не могу это исправить, — сказала она пространно. — То есть пластическая хирургия не уберет их полностью.
— Зачем тебе это? — Когда Эрика отшатнулась, словно он шокировал ее, Бал покачал головой.
— Шрамы не ужасные. Они не влияют на твою красоту. И то, что произошло, навсегда останется в твоей памяти. К тому же, наверное, потребуется не одна операция. А их было и так достаточно.
Она кивнула словно в прострации.
— Я не смогу отпустить произошедшее, просто… ну, избавившись от шрамов.
— Мы не можем убежать от прошлого. Не стоит и пытаться.
Повисла долгая пауза, и Балз боялся, что сказал что-то не то. Может, он должен был…
— Спасибо, — тихо прошептала Эрика.
Сейчас пришел его черед удивляться. — За что?
— За… принятие.
Я люблю тебя, подумал он.
— Но ты был на войне, верно? — сказала она. — Ты видел это… Раньше.
— Да. Это часть жизни. Я не хочу, чтобы ты проходила через то, что тебе пришлось пережить. Мне ненавистно это. Черт возьми… И если бы эта тварь уже не гнила в земле, я бы выследил его и разорвал на кусочки. Я бы отомстил за тебя и твоих родных, чтобы почтить их память.
