Я бы убедился, что месть осуществлена должным образом, болезненным. Я бы голыми руками заставил его страдать и нюхать собственную кровь и вонь его трусливого страха.
Пришлось остановить себя прежде, чем он зашел слишком далеко. А потом он поклонился и ей из своего сидячего положения на ее синем диване.
— Воистину, возможность отомстить за тебя и твой род стала бы честью для меня.
Когда он снова посмотрел на нее, Эрика накрыла рот руками, и ее глаза блестели.
Он не знал, оскорбил ли ее, напугал или…
Эрика шагнула вперед, шагнула к нему.
И опуская руки прошептала:
— Никто и никогда не говорил мне таких вещей.
— Это хорошо? Или…
Она села ему на колени, оседлав его. Изучая взглядом его лицо, Эрика запустила пальцы в его волосы.
— Мне сложно говорить о прошлом, — пробормотала она. — Потому что люди интересуются из корысти и проявляют сочувствие по своим личным причинам. Я пережила это. Я не хочу помогать другим проживать мою трагедию.
Он скользнул руками вверх по ее рукам к ее плечам.
— Обоснованно.
— Ты был на войне, — повторила она.
— Ты — другой.
Балз сосредоточился на ее грудях.
— Я могу прикоснуться к тебе?
— Да.
Как и ранее этой ночью она взяла его руку и положила на свою нежную плоть. И когда тяжесть ее груди легла в его ладонь, он пальцем потер ее сосок. В ответ Эрика поерзала на его бедрах, выгибая спину, вскидывая грудь.
Обхватив руками ее талию, он погладил ее грудь, ее сердце. Потом поцеловал шрамы, нежно, трепетно.
— Для меня ты самая красивая, — сказал он.
Он поднял взгляд.
Ее глаза светились, когда она наблюдала за ним… И тот факт, что она была такой открытой, такой уязвимой… Говорил, что она доверилась ему. Она знала, что он говорил правду.
Балз наклонился к ее груди. Было сложно не думать о ее боли, но Эрика была права. Он не испортит это мгновение своим эмоциональным ответом на то, что ей пришлось пережить.
Вместо этого он покажет ей, насколько она желанна. Как идеальна. Насколько сексуальна и жива во всех смыслах.
Он почитал ее, посасывая, лаская, облизывая.
И Эрика чувствовала, как сильно он желал ее. Эрика плавилась в его руках, под воздействием его голода, была возбуждена в предвкушении того, что он готов ей дать… А потом ее рука скользнула между их телами, обхватывая его стоячую эрекцию.
Эрика придержала его член, а потом впустила в себя, в свое тесное горячее лоно, и Балз знал, что никогда ей не насытится: они могли провести вместе вечность, и все равно каждое проникновение в нее будет для него откровением.
