На него накатывает периодами? Депрессия или мания?
— Никогда. Он устойчив. Всегда.
Ви погладил свою бородку и покачал головой.
— Тогда не понимаю. Он только что звонил мне, просил сигарет и еды. В такое время. Будто ничего и не происходит.
— Может, он, наконец, выспался, — предположил Кор. — Так или иначе, если он серьёзно просил об этом, значит, мы должны помочь ему и неважно, существует Книга или уже нет.
— Согласен. — Ви прищурился. — Ты должен знать, что я дал ему слово.
— У тебя есть выбор, — прошипел Кор, поднимая верхнюю губу.
— Нет, если я уже дал слово. — Ви указал на Ублюдка сигаретой в руке. — Я не хочу вражды между нами, если до этого дойдёт. Если он убьёт себя, то не попадёт в Забвение, и он это понимает. Я тоже не тороплюсь отправить его в могилу, чтоб ты знал. Я заранее рассказал тебе об этом, чтобы ты был в курсе. Если тебя это не устраивает, значит, мы с тобой должны прижмурить этого демона.
На какое-то время повисло молчание, и пауза затянулась настолько, что Вишес даже подумал, что они сейчас столкнутся лбами.
— О ком стоит беспокоиться, так это о Сине, — мрачно сказал Кор.
***
В тускло освещённой пыльной складкой комнате Эрика теряла сознание от нехватки кислорода. Невероятное невидимое нечто давило на её тело, настолько мощно, что она не могла набрать воздуха в лёгкие, а мелких поверхностных вдохов было недостаточно. И шокирующая угрожающая жизни гипоксия — не главная её проблема.
— Он мой, — прошипела брюнетка ей в лицо. — Пока не надоест. И в любом случае наши отношения — не твоё собачье дело…
Дверь распахнулась, и в проёме появился подозреваемый, свет лампы за его спиной превратил его в тень, но не бесплотную… какая была в магазине.
— Где она? — раздался требовательный голос.
Я здесь, ответила Эрика. Перед тобой.
Она кричала ему. Думала, что кричала, по крайней мере. Но подозреваемый словно не слышал её, не видел её. Она кричала в отчаянии так громко как могла. Когда пот выступил на её лбу, затекая под воротник пальто, она замолчала, потому что сейчас важнее было сохранить сознание.
Тем временем мужчина шагнул вперёд, останавливаясь под лампочкой, висевшей на ржавой цепи.
В резком свете его лицо было искажено яростью, впадины под скулами, резкая линия подбородка, разлет бровей — всё наполнено гневом и жаждой мщения, его злость была так велика, становилась буквально осязаемой.
— Я никогда больше тебя не трахну."
"Слова были сказаны с такой ненавистью в каждой букве, что брюнетка топнула в ответ.
