Воспевая любовь

Дождавшись нужных ей взглядов, она продолжила говорить: - Старый вожак был силён и жалостлив!

Потом к Ласке вернулись прежние черты лица. Уменьшилась пухлость губ, глаза стали более естественного размера, чуть опала грудь и, состроив жалобное лицо, она неожиданно запричитала:

- Я тогда не умела по-другому! Я не опасна! Я ем понемногу, не убивая! Отпустите меня! Деда! Деда, помоги!

- А детёныша Ласки кто съел? – хмурясь на оборотней, реагирующих на ужимки псевдо-оборотницы, Мал задал новый вопрос.

- Это не я! Не я! Я только дуру поймала, которая за котёнком бросилась в самую гущу наших! Поймала её и спасла! Я не убиваю, я питаюсь эмоциями!

- Брата ты убила? – едва сдерживаясь, прорычал Ронг.

- Он меня вынудил! – существо бросилось на колени. - Он хотел сделать мне больно, а я не люблю, когда больно! Мне нужна страсть, похоть – и я сыта, а он злой и жёсткий! Он больше брал, чем давал!

- А Тиама за что? – снова вступил Мал.

- Это не я! – Ласка резко развернулась к нему, складывая руки у груди и просительно заглядывая ему в глаза.

- То есть я, но меня заставил Свиф! Он ел через меня! Хитрый! Он присматривался к верхней жизни, привыкал к светилу и заставлял меня делиться едой! А как я могу его прокормить?! Я маленькая, мне не поддержать его эмоциями! Жизненных сил Тиама ему надолго хватило. Медведь был сильный, но я всё, что выпила, всё отдала Свифу!

- Ольш? Ещё кто?

Существо понурилось, бросая молящие взгляды на окруживших оборотней.

Причём оставаясь на коленях, изгибалось так эротично, будто рядом стояли не судьи, а художники, делающие наброски на тему «откровенная эротика».

- Мы редко выпивали досуха и брали ненужных самцов. Какой толк стае от Ольша или от Ветлы?

- Ветла? Это пропавшая зимой оборотница? Её так и не нашли!"

"Существо под видом Ласки сжалось, понимая, что болтает лишнее. Оно никак не могло сообразить, как надо вести себя, чтобы избежать неприятностей.

Напряжение последних месяцев извело: живущая неподалёку магичка представляла постоянную угрозу. Гурх, уничтоживший семью Свифа и вселившийся в него самого, требовал сведений о жизни оборотней, людей и еды, не понимая, что подставляет бесценную помощницу. Таких, как она, Гурх топтал ногами в тёмном мире, и своё отношение, не задумываясь, перенёс в верхний, забывая, что здесь она одна, успешно прижившаяся и адаптировавшаяся.