Воспоминания о счастье

Она была даже рада этой возможности хоть чем-то заняться. Затем она стала усердно работать в садике, разбитом рядом с домом. Это место было со всех сторон залито солнцем, поэтому Софи предпочитала надевать лишь футболку и легкие хлопковые брюки.

Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что все это место было предоставлено целиком и полностью в ее распоряжение. Никто не появился в доме с тех пор, как она сюда приехала. Однако холодильник на кухне был забит едой, которой вполне хватило бы на неделю, так что она поначалу находилась в полной уверенности, что кто-то появится на следующий же день.

Но никто не приехал.

Софи выяснила это в первый же день своего пребывания здесь, когда обходила все заброшенные, пыльные комнаты с закрытыми ставнями. Она была поражена атмосферой тихой грусти и в то же время поразительной красотой этого места. Если дом отреставрировать, то он будет производить неизгладимое впечатление! Но было достаточно лишь мимолетного взгляда, чтобы понять: ремонт обойдется в громадную сумму.

Паркет и доски скрипели под ногами, плинтуса отошли от стен, влага беспрепятственно оседала на мебели, паутина свисала из всех углов, и был слышен постоянный шорох мышей в подвале. Софи не решилась подняться на второй этаж, ибо некогда красивая лестница с резными перилами выглядела весьма опасной, а ступени — гнилыми. Одной наверх лучше не ходить.

Что Никос собирался сделать с этим домом? Неужели превратить его в очередной роскошный отель или деловой центр? Или отреставрировать его, а затем продать какому-нибудь миллионеру?

Как чудесно было бы тут жить!

Внезапно ее пронзила едкая мысль.

Мы могли бы жить здесь — Никос и я…

Софи тут же безжалостно отбросила эту идею, но было уже поздно. Живое и беспощадное воображение уже рисовало перед ней приносящие острую боль картины одну за другой.

Никос и я, живущие в этом доме, в моей сказке вечного счастья…

Софи вновь ощутила жестокую боль, пронзившую сердце.

Четыре года нисколько не повлияли на впечатление, которое всегда производил на нее Никос. Ему сейчас, должно быть, тридцать два года, и его впечатляющая мужественность стала еще заметнее. Красивый образ, запечатленный в ее сознании, остался столь же совершенным, как и раньше: чувственный изгиб губ, густые темные ресницы, черные выразительные глаза.