Воспоминания о счастье

 — Первый приступ случился, когда отец вернулся из Эдинбурга, не получив никаких положительных результатов, и его секретарь сообщил, что ты звонил и оставил сообщение: сделка с корпорацией «Казандрос» не может состояться, а ты уже улетел в Афины.

Никос замер:

— В то самое утро?

— Хочешь посмотреть его медицинские документы? — саркастически спросила Софи.

Ум Никоса лихорадочно работал. Боже, это произошло на следующий день после того, как он бросил ее!

— И каково… каково было его состояние?

— Он справился, — резко произнесла Софи.

 — Доктора предупреждали меня, что, возможно, будет еще один приступ, но, к счастью, все обошлось. Несколько месяцев отец пролежал в госпитале, ему сделали операцию. Поэтому-то я и бросила колледж — мне надо было ухаживать за ним. К тому времени компания «Грантон» уже разрушилась, и я начала переживать из-за платы за учебу. Вскоре мы были вынуждены продать дом в Голландском парке и перебраться в куда более скромные апартаменты.

— Я… прости меня, — сказал Никос, хотя эта фраза показалась ему совсем неуместной в данной ситуации.

Софи пожала плечами:

— Почему? К тебе это не имело никакого отношения. Ты не был ответственен за то, что случилось…

— И тем не менее, — сухо произнес он. Чувства снова стали выходить из-под его контроля, но он упрямо продолжил задавать вопросы: — А второй приступ?

— Произошел год спустя. В этот раз все было гораздо серьезнее. Отец сильно ослаб после первого, а тут еще эти постоянные стрессы…

— Стрессы? — переспросил Никос.

Софи снова отвернулась:

— Из-за денег.

Он пытался восстановить компанию и сильно переживал по этому поводу. А потом… — Софи на мгновение замолкла, потом продолжила тем же напряженным, резким голосом: — Это плохо отразилось на нашем финансовом состоянии, мы потеряли еще больше денег, и ему пришлось покрывать недостачу. Вот это и вызвало второй приступ.

Никос медленно кивнул. Ему необходимо было задать последний вопрос, чтобы все кусочки мозаики наконец встали на свои места.

— Ты говорила, что твой отец попался на удочку мошенников.

Когда это произошло?

Неужели Эдвард Грантон был так ослаблен болезнью, что клюнул на такую очевидную аферу?

Глаза Софи загорелись. Хотя Никос не мог с уверенностью сказать, какое воспоминание вызвало такую реакцию, но оно явно приносило ей боль.

— Когда он находился в госпитале. Я… я тогда всем распоряжалась, так как никто не думал, что отец выживет после второго приступа… и я… я хотела сообщить ему хоть какие-то хорошие новости.