– Он поднял воротник и закружил по берегу, как Джеймс Дин в фильме «Бунтарь без причины». – Они меня достали. – Ричи с задумчивым видом почесывал грудь. – Вы знаете кто. Родители. Школа. Об-ЩЕ-ство. Все. Это давит, бэби. Это…
– Это говно, – закончила за него Беверли и вздохнула.
– У меня есть петарды, – сказал Стэн, и они разом забыли про глэморов, маниту и неубедительную имитацию Джеймса Дина, исполненную Ричи, едва только Стэн достал из кармана коробку «Блэк кэт» 69. Коробка эта произвела впечатление даже на Билла.
– Го-господи Иисусе, С – Стэн, где ты э-это в‐взял?
– У одного толстяка, с которым иногда хожу в синагогу, – ответил Стэн. – Я выменял их у него на пачку комиксов с Суперменом и Маленькой Лулу."
"– Давай взорвем их все! – закричал Ричи, вне себя от радости. – Давай взорвем их, Стэнни, и я никому больше не скажу, что ты и твой отец убили Христа, обещаю тебе. Я буду всем говорить, что нос у тебя маленький, Стэнни! Я буду всем говорить, что ты необрезанный!
На этом Беверли завизжала от смеха и залилась краской, будто ее сейчас хватит удар, а потом просто закрыла лицо руками.
Билл засмеялся, Эдди засмеялся, к ним присоединился и Стэн. Смех этот перелетел через широкий, обмелевший Кендускиг, в день, предшествующий Четвертому июля, летний звук, ясный и веселый, как солнечные лучи, отражающиеся от поверхности воды, и никто из них не увидел оранжевых глаз, пристально смотрящих на них из зарослей ежевики. Заросли эти оккупировали тридцать футов берега слева от того места, где они сидели, и посреди из земли торчала, по терминологии Бена, «шахта морлоков».
Поверх этой окруженной кустами бетонной трубы и смотрели на них вышеупомянутые глаза, каждый в диаметре больше двух футов.
5
Причиной, по которой Майк убегал от Генри Бауэрса и его не-такой-уж-веселой ватаги, заключалась в том, что на следующий день вся страна праздновала очередную годовщину своей независимости. В Церковной школе был оркестр, и Майк играл в нем на тромбоне. Четвертого июля оркестру предстояло пройти в составе праздничного парада, играя «Боевой гимн Республики», «Вперед, христианское воинство» и «Америка прекрасная».
Этого парада Майк с нетерпением ждал больше месяца. На последнюю генеральную репетицию он пошел пешком, потому что на велосипеде лопнула цепь. Репетицию назначили на половину третьего, но из дома Майк вышел в час дня: хотел отполировать до зеркального блеска тромбон, хранящийся в музыкальной комнате школы.
