– Ты должен признать, Стэнни, это довольно странно, – повернулся к нему Ричи. – Я хочу сказать, тебе нельзя съесть сосиску только потому, что ты иудей.
– Да? – усмехнулся Стэн. – Ты ешь мясо по пятницам?
– Господи, нет! – в ужасе воскликнул Ричи. – Нельзя есть мясо по пятницам, потому что… – Он заулыбался. – Ладно, я понимаю, о чем ты.
– Католики действительно отправляются в ад, если едят мясо по пятницам? – изумленно спросил Эдди, не имея ни малейшего представления о том, что его дедушки и бабушки были набожными польскими католиками, которые считали, что есть мясо по пятницам все равно что выйти из дома без одежды.
– Вот что я тебе скажу, Эдди, – ответил ему Ричи. – Я не думаю, что Бог пошлет меня вниз поджариваться на огне только за то, что я по забывчивости съем в пятницу сандвич с копченой колбасой, но стоит ли рисковать? Так?
– Думаю, не стоит, – кивнул Эдди.
– Но мне это кажется таким… – «Таким глупым», хотел сказать он, но вспомнил историю, которую рассказала в воскресной церковной школе миссис Портли, когда он был маленьким – ходил только в первый класс маленьких верующих. По словам миссис Портли, один плохой мальчик однажды украл с подноса кусочек хлеба, который раздавали на причастии, и положил в карман. Он отнес этот кусочек домой и бросил в унитаз только для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
И тут же – так, во всяком случае, миссис Портли сообщила заслушавшимся маленьким верующим – вода в унитазе окрасилась ярко-красным. Это была Кровь Христова, сказала миссис Портли, и она явилась маленькому мальчику, потому что он совершил очень плохой поступок, который называется СВЯТОТАТСТВОМ. Она явилась ему, чтобы он понял, что он может подвергнуть свою бессмертную душу опасности адских мук, бросив тело Христово в унитаз.
Раньше Эдди очень даже нравилось принимать причастие, что ему разрешили только в прошлом году. Методисты вместо вина использовали виноградный сок, а тело Христово представляли кубики свежего, упругого чудо-хлеба 138. Ему нравилась эта идея – есть и пить по ходу религиозного ритуала. Но после рассказа миссис Портли его отношение к ритуалу изменилось, появился страх.
