Губы растянулись, обнажая жуткие клыки.
(в полночь призрак столбенеет в полночь ПРИЗРАК СТОЛБЕНЕЕТ)
– Мы его найдем, – говорил Джордж, и Билл ощущал дыхание Оно, напоминающее вонь раздавленного животного, лежащего на автостраде в полночь. И по мере того, как раскрывался рот Джорджа, Билл видел маленьких тварей, которые там ползали. – Здесь, внизу, все по-прежнему тихо, мы все летаем здесь, внизу, мы будем летать, Билл. Мы будем летать…
Рука Джорджа, цвета рыбьего брюшка, сомкнулась на шее Билла.
(В ПОЛНОЧЬ ПРИЗРАК СТОЛБЕНЕЕТ ОН ВИДИТ ПРИЗРАКОВ МЫ ВИДИМ ПРИЗРАКОВ ОНИ МЫ ТЫ ВИДИШЬ ПРИЗРАКОВ)
Перекошенное лицо Джорджа потянулось к шее Билла.
– …летаем…
– Через сумрак столб белеет! – прокричал Билл. Голос стал низким, совсем не похожим на его собственный, и Ричи тут же вспомнил, что Билл заикался, только когда говорил своим голосом: если прикидывался кем-то другим, не заикался никогда.
Псевдо-Джордж, шипя, отпрянул. Рука Оно поднялась к лицу, словно защищая его.
– Да! – истерически заорал Ричи. – Ты врезал Оно, Билл! Добивай Оно! Добивай! Добивай!
– Через сумрак столб белеет, в полночь призрак столбенеет! – прогремел Билл и двинулся на псевдо-Джорджа.
– Ты не призрак! Джордж знает, что я не хотел его смерти! Мои родители ошибались! Они винили в этом меня и ошибались! Ты меня слышишь?
Псевдо-Джордж резко повернулся, пища, как крыса. Оно начало разваливаться под желтым дождевиком. И дождевик уже стекал на пол желтыми каплями, разделялся на островки желтого. Теряя форму Оно, становился аморфным.
"
"– Через сумрак столб белеет, сукин ты сын! – кричал Билл Денбро. – В полночь призрак столбенеет! – Он прыгнул на Оно, его пальцы ухватились за желтый дождевик, который уже не был дождевиком. Он ухватил какую-то странную теплую ириску, и она расползлась под его пальцами, как только они сжались в кулак. Билл упал на колени. Потом вскрикнул Ричи, которому догорающая спичка обожгла пальцы, и тоннель вновь погрузился в темноту.
Билл почувствовал, как что-то нарастает в груди, что-то горячее и удушающее, обжигающее, как крапива.
Он сел, обхватил руками колени, подтянул их к подбородку в надежде унять боль, хотя бы ослабить ее, и благодарный темноте, радуясь тому, что другие не видят его муки.
Он услышал звук, сорвавшийся с губ, – хриплый всхлип. За ним последовал второй, третий.
– Джордж! – крикнул он. – Джордж, мне так жаль! Я никогда не хотел, чтобы с тобой с-случилось что-то п-плохое!
Возможно, ему хотелось бы сказать что-то еще, но он не смог.
