Восстание

Потом Лукин подержал проволоку и подлез Никита.

Не сговариваясь, они что было сил побежали к пустырю, прочь от городка.

Полы шинелей хлопали по коленям и мешали бежать. Снег бил в лицо и слепил глаза.

— Там кирпичные сараи, в них спрячемся — передохнем, — задыхаясь, говорил Никита. — Дальше — город…

— Штаны, — сказал Лукин. — Сволочи…

— Снег помогает… — Никита задохнулся и перешел на шаг.

Лукин тоже пошел шагом.

Никита посмотрел в сторону городка. Казарменных огней уже не было видно. Непроницаемая стена снега заслонила их.

— Здесь помогает, а в городе не поможет, — сказал Лукин. — По улицам в подштанниках не пройдешь…

— Ночью! Ночи нам ждать придется…

— Опасно ночи ждать. У нас времени немного. А ну, как хватятся да верхами учебников пошлют? Сейчас они все на ногах. Дежурный офицер, небось, в контрразведку уже сообщил. Бунт «наполеонов», а тут еще побег…

— Все это тощий понаделал. Как его… — сказал Никита, вспомнив искаженное лицо тощего солдата, и отер ладонью мокрое от снега лицо.

— Димитрий, — сказал Лукин.

— Зачем он кричал? Разве криком поможешь? — сказал Никита. — Теперь других подвел и себя погубил ни за грош…

— Он себя не помнил… От такого горя все позабудешь… — Лукин схватил рукав Никитиной шинели и проговорил голосом взволнованным и, как показалось Нестерову, даже растроганным. — А молодец ты, Федотов, недаром я тебя сразу приметил. Теперь, раз мы ушли, никто из ребят за этого попа отвечать не будет… Если мы ушли, значит, мы и зачинщики, значит, на нас вся их злоба, вся кара падет, а о других забудут…

— О Димитрии не забудут.

— Не сразу же узнает — мы ему успели усы сбрить и шинель сменили…

Никита слушал Лукина и беспокойно вглядывался в снежную завесу. Так хорошо начавшийся побег теперь все сильнее тревожил его.

«Что делать дальше? Как пройти по городу с белоногим Лукиным? Где взять для него шаровары? — думал он. — Город стороной не обойдешь, пошлют погоню — поймают».

— Проклятые штаны, — проворчал Лукин. — Сунься-ка без них, на первом же углу какой-нибудь офицер остановит…

— Да, — сказал Никита. — Этот Ланский не так уж глуп.

— Сволочь он, этот Ланский…

Они подошли к кирпичным сараям, когда стало уже совсем темно.

Это были низкие забранные тесом навесы, стоящие на сваях. Кой-где в стенах доски были оторваны и зияли черные провалы. Видимо, сараи были полуразрушены и давно пустовали.