Восстание

Никита мялся, не решаясь оставить его.

— Здесь, говоришь, городское училище кончил? — вдруг спросил Лукин.

— Да, — сказал Никита. — Здесь…

— Значит, интеллигент? Смотри, как бы тебя в городе твои прежние приятели не повстречали. Они, небось, сейчас все прапорами ходят.

— Может быть, — сказал Никита.

— На освещенные улицы, смотри, не суйся… Ну, теперь иди, — заторопившись, сказал Лукин. — Теперь от тебя все зависит, от твоей быстроты. Чем скорее пойдешь, тем лучше. А не успеешь, так к чему двоим погибать, когда один спастись может… Иди…

Нестеров нерешительно шагнул из-под навеса, но, спохватившись, сейчас же пустился бегом к городу.

Окраина Иркутска оказалась почти рядом. Невдалеке от кирпичных сараев, за бугром, стояли врассыпную кособокие домишки. Сквозь щели в ставнях пробивались неяркие струйки света.

Твердя в уме адрес, полученный от Лукина, Никита миновал бестолково и беспорядочно расставленные домишки и выбежал на первую улицу.

В темной шеренге небольших деревянных домов поднимались высокие здания с красными фонариками у дверей.

Очевидно, съезд гостей уже начинался: через приоткрытые форточки вырывался на улицу сизый табачный дым, слышался гул голосов и топот ног.

Пьяные женские голоса нестройно, с повизгиванием, пели новую модную песенку о верховном правителе:

— Ладно поют, в самом подходящем месте, — проворчал Никита и плюнул. — Экая мерзость.

Он уже пробежал было мимо публичных домов, когда внезапно услышал дребезжание колес.

Никита сейчас же вспомнил о «керенке», полученной от вдовы купца Затеева, и остановился, прижавшись к забору.

Извозчичья пролетка проехала мимо и остановилась у подъезда ближайшего дома с красным фонариком.

Из кузова, покрытого поднятым верхом, вылезли двое военных и, расплатившись с извозчиком, вошли в подъезд под красным огоньком.

Извозчик стал заворачивать лошадь.

Никита нащупал в кармане «керенку» и, подождав, когда пролетка приблизится к нему, негромко крикнул:

Извозчик осадил лошадь.

— К Сукачевскому саду, — сказал Никита.

— Один… — сказал Никита, и вдруг ему пришла мысль сразу увезти в закрытой пролетке и Лукина.

«Поднятый верх и клеенчатый фартук закроют его. Нас никто не увидит. Сукачевский сад сейчас пуст, там почти безопасно…» — сообразил он и поправился:

— Да тут, недалеко, — сказал Никита, подбегая к извозчику и ставя ногу на подножку пролетки. — По переулку ста сажен не будет.