Восстание

Никита хлестнул плеткой коня и, с места подняв его в галоп, поскакал к холму, на который указывал Нагих.

Сухие стебли травы стегали лошадь по ногам, влажная земля причмокивала под ударами копыт, и ее черные комья, вырванные вместе с корнями травы, взлетали в воздух.

Конь Никиты горячился и, уйдя от других лошадей, опасливо пофыркивал, точно жалуясь на одиночество.

Ветер теперь дул сбоку. Он сметал на сторону конскую гриву, клонил к земле мертвые травы, и степь впереди плыла бурыми невысокими волнами, как рябь на воде мутного торфяного озера.

Доскакав до холма, Никита придержал лошадь и огляделся кругом.

Отряда еще не было видно. Он терялся за дальними холмами. По дороге ехали Нагих и Силов. Они ехали не торопясь, держа лошадей голова к голове, и поглядывали в сторону Никиты, очевидно, ожидая его сигнала.

Нестеров прислушался в тайной надежде услышать за холмом шум, который подсказал бы ему, что надо делать. Однако кругом было тихо, и, кроме шелеста травы, ни один звук не доносился из-за холма.

Так же как Василий Нагих, Никита глубоко вдохнул воздух и теперь ясно различил запах дыма. Видимо, селение было действительно где-то недалеко.

Нестеров слез с коня и огляделся, отыскивая какой-нибудь куст или выступающий из земли камень, к которому можно было бы привязать лошадь, но нигде ничего приметного не было. Тогда Никита вынул из ножен шашку и вогнал ее клинок в мягкую землю едва не по самую рукоять. Потом он привязал повод к эфесу и, пригнувшись, стал взбираться на холм, не отрывая глаз от его вершины.

Сначала он видел только низкое небо с клочьями разорванных облаков над черной лысиной холма, потом — голый частый кустарник, клубами серого неподвижного дыма вставший у самого берега реки, и вдруг заметил в стороне какой-то большой квадрат необычного для степи красноватого цвета, как будто кто посыпал его толченым кирпичом.

Добравшись до самой вершины холма, Никита лег и стал всматриваться в даль.

Теперь он ясно различил, что квадрат на самом деле был черепичной крышей какого-то большого здания.

Углы крыши были приподняты и круто загнуты кверху, а посередине поднималась невысокая башенка. Самого здания видно не было. Его прикрывала цепь частых холмов. К югу холмы расступались, сглаживались, и там, где редел прибрежный кустарник, проглядывали полосы воды, такой синей, какая бывает только в глубоких неподвижных омутах.

Никита сейчас же догадался, что перед ним, за цепью холмов, кровля буддийского монастыря.