Восстание

Придется тебе с ними в Братский идти. Записали тебя в список новобранцев…

— А справка? — в тревоге спросил Никита.

— Бумагу я им не отдал. Вот она, бумага-то…

Егор Матвеевич протянул Никите свернутый квадратиком листок бумаги.

— Староста Иван Андреевич, спасибо ему, помог. Храни ее, в ней все твои дела. Должно, в городе спросят.

Никита развернул бумагу.

В ней говорилось, что Никита Федотов не явился на призыв в армию по мобилизации, объявленной сибирским правительством, из-за болезни ноги, что жил он в деревне Ершово у своего дяди Егора Матвеевича Федотова и должен был на днях отправиться в волость для явки.

Дальше стояли подписи и была приложена печать, зеленая, как долго лежавший в земле, окисленный медный пятак.

— Федотов? — удивленно спросил Никита.

— А как же, племянник, сын брата Андрея Матвеевича…

С улицы громко постучали в окно, и послышался голос урядника:

— Эй, Федотов, выходи, строются…

— Федотов, — повторил Никита и взялся за картуз.

Егор Матвеевич обнял Нестерова и зашептал ему в самое ухо так тихо, будто даже от Марфы Петровны хотел скрыть слова напутствия:

— Ждать тебя буду, ждать… Как от них уйти удастся, прямо сюда подавайся. На заимке, где-нибудь в лесу, тебя спрячем, теперь не оплошаем… Но гляди, паря, зорко гляди…

Как только Егор Матвеевич выпустил Никиту из своих объятий, подошла Марфа Петровна. Лицо ее было суровым — брови насуплены, а глаза широко открыты. Казалось, она сразу похудела и осунулась.

— Заместо матери тебе благословение даю, заместо матери тебе и буду. Помни… — сказала она строго.

Она взяла своими горячими сухими руками голову Никиты и троекратно поцеловала его.

Егор Матвеевич стоял рядом и всей пятерней нещадно чесал бороду и шею с таким ожесточением, будто ногтями хотел разорвать нестерпимо зудящую кожу. Он морщился и часто мигал голыми веками.

— Эй, эй, выходи… — снова раздался за окном крик. — Уже построились!

Никита надел картуз и вышел из избы.

Всю дорогу до сборного пункта у околицы деревни он ощущал у себя на щеках теплоту Марфиных рук и, не оглядываясь, знал, что и Марфа Петровна и Егор Матвеевич стоят на крыльце и смотрят ему вслед.

На берегу Ангары, невдалеке от пароходной пристани, возвышалась старинная казачья крепость. Из щелей между толстых бревен и из черных бойниц торчали пучки прижившейся травы и сползал мокрый зеленый мох.