Восстание

Здесь, возле крепости, на поляне, поросшей чахлой травой, казаки разместили на ночлег захваченных в селах новобранцев и людей, заподозренных в дезертирстве из белой армии. Новобранцев было человек восемьдесят, дезертиров — вдвое больше. Ночью шли они порознь, двумя отдельными партиями: новобранцы — под конвоем местных милиционеров, дезертиры — под конвоем казаков. На поляне, в ожидании погрузки на баржу, их разместили тоже отдельно — по правую и левую стороны от крепости.

Никита был среди новобранцев. Поеживаясь от утренней сырости, он сидел у догорающего костра и оглядывал бивак.

Кругом чадили потухающие костры, и восходящее солнце казалось красным шаром.

У пристани лениво дымил пароход, и тяжелый дым его полз почти по земле, смешиваясь с дымами костров. Черная баржа, которую пароход привел на буксире, была причалена прямо к берегу, и матросы суетились у борта, укрепляя громыхающие сходни.

За поляной виднелись дома Братско-острожного поселка. Откуда-то доносилось пение пастушеского рожка.

У костра рядом с Никитой сидели крестьянские парни в зипунах и в коротких выношенных шубейках.

Никого из новобранцев Никита не знал. Здесь не было ни одного человека из Ершова. Он приглядывался к своим новым товарищам, но разговора не заводил. Разговаривать было не о чем, да и не хотелось.

Вокруг костров бродили милиционеры, скучные и злые, Один подошел к Никитиному костру, пошевелил носком сапога серый пепел, вздохнул и сказал:

— Утро уже, а согреться не могу. Ну и ночь… — Искривив рот, милиционер протяжно зевнул, вздрогнул, подернув плечами, и глубже натянул фуражку. — Без сна-то оно всегда мерзнется…

— А чего ждем? Почему не грузимся? — спросил Никита.

— Красных дожидаемся.

— Арестованных. Здесь в остроге сидят. Казаки за ними поехали. Скоро должны пригнать.

— С нами их повезут? — спросил Никита, ощутив холодок под самым сердцем.

— В иркутскую тюрьму. Там прокуроры разберутся…

— Становись! — вдруг раздалась команда от крепостной башни. — К погрузке стройся!

— А ну, становись по четыре! — оживившись, крикнул милиционер и отошел от костра.

Бивак зашевелился. Нехотя и медленно, как больные, поднимались от костров люди, опоясывались потуже, прилаживали за спины котомки с харчем и становились между костров ряд за рядом.