Восстание

Может быть, это партизаны разобрали путь под Читой? Может быть, это Кирилл?»

Она спустилась с перрона, прошла несколько шагов вдоль железнодорожных путей, но, спохватившись, снова вернулась к вокзалу.

«Да-да, наверное, Кирилл… Кто же может еще — там только их отряд… Ингодинская долина… Чита стоит на реке Ингоде… А старичок? Он, конечно, знает, что в Черемхове недавно закончилась забастовка шахтеров… Может быть, он подумал, что я еду по каким-нибудь забастовочным делам? У меня нет вещей… Зачем я еду? Это может показаться подозрительным… Надо было взять с собой какой-нибудь маленький чемоданчик… Да нет, пустяки… Я просто еду в гости к знакомым…»

Ксенья ходила взад и вперед по перрону и вдруг опять столкнулась со старичком.

— Почтовый будет, — сказал он. — С последней станции вышел, теперь скоро.

— Спасибо, — сказала Ксенья.

— Если с билетом что неладное — не на тот поезд, — ничего, я помогу. Проводники — люди свои, устроят…

— Спасибо, — сказала Ксенья.

Старичок опять посмотрел на нее так, будто хотел спросить что-то, но промолчал.

На перроне становилось все больше и больше пассажиров. Поставив чемоданы у самого края платформы, к которой должен был подойти поезд, они все смотрели на восток.

— Заждались, — сказал старичок. — Некоторые, поверите ли, сутки без мала на вокзале продежурили. С часу на час поезда ждали, а часов-то у господа бога много…

— А что там случилось? — спросила Ксенья.

— Разное говорят, только без причины так не бывает. На все свои причины должны быть, — сказал старичок и опять пытливо заглянул в глаза Ксенье.

У входных стрелок взревел паровоз, загудели рельсы и послышался шум приближающегося поезда.

— Идемте, я вас проведу да усажу, — сказал старичок. — А то как бы чего не вышло — билет-то у вас не на этот поезд.

Опять взревел паровоз, заглушая голоса засуетившихся пассажиров, и вагоны подкатились к платформе.

Старичок подвел Ксенью к длинному зеленому вагону и сказал проводнику, стоящему у тамбура:

— Посади барышню, на черемховский опоздала, на черемховский…

Проводник окинул Ксенью быстрым взглядом и сказал:

В это время из вагона на перрон выходили два офицера — оба в черных меховых бекешах с желтыми погонами, оба в высоких барсучьих папахах и у обоих на рукавах нашиты желтые щитки семеновской гвардии.

Ксенья посторонилась, чтобы дать офицерам дорогу.

— Вешать их на телеграфных столбах надо, — сердито говорил один, видимо, заканчивая разговор, еще начатый в вагоне.