Восстание

Ни одного слова Ксенья не поняла — всадники говорили по-чешски. Ей хотелось свернуть в первые ворота, войти в первый дом и укрыться, но она все шла и шла, не поднимая головы и прислушиваясь, не заскрипят ли снова позади конские копыта по снегу. Наконец показался сворот вправо. Значит, она прошла восемнадцать домов. Не прибавляя шага, Ксенья подошла к углу и повернула в переулок. Теперь она была близко от цели, и ее не могли видеть с улицы.

Она пробежала эти несколько шагов и постучала в окно с оторванной ставней, потом обернулась.

Да, это был третий дом от угла, и в нем должны были жить Нестеровы.

На стук из дома никто не вышел. Ксенья нетерпеливо постучала еще раз и еще раз обернулась. Всадников видно не было.

«Никого нет… Ставень оторван…» — подумала Ксенья и хотела идти дальше по переулку, чтобы избежать новой встречи с всадниками, но в это время заметила в окне лицо женщины. Видимо, женщина вплотную прижалась лбом к обледеневшему стеклу, но сквозь снежные узоры на стекле лицо ее только угадывалось.

Ксенья кивнула в сторону двери и поднялась на крыльцо в две ступеньки. И как только приоткрылась дверь, она поспешно вошла в дом, даже не спросив женщину, здесь ли живут Нестеровы.

Лишь теперь она почувствовала себя в безопасности — всадники остались далеко позади.

Женщина заперла дверь и вошла в комнату следом за Ксеньей.

Была она маленькая, худенькая, с бледным изможденным лицом, на котором у губ и глаз лежали уже глубокие морщины. Но глаза ее оставались все еще молодыми.

Широко открытые, как у маленькой удивленной девочки, они были светлые и прозрачные, словно ничто их не коснулось в жизни и впервые они смотрели на мир.

— Вы Нестерова? — спросила Ксенья.

— Прасковья Васильевна?

Ксенья посмотрела на дверь в соседнюю комнату.

— Дома у вас еще кто-нибудь есть?

— Я похоронила мужа, — сказала Прасковья Васильевна, помолчала и прибавила: — В шахте обвал случился… А вы к нему?

— Нет-нет, я могу и с вами поговорить…

— Недавно похоронила… Не один он, многих тогда засыпало, — сказала Прасковья Васильевна, потом нахмурила брови и стала смотреть в сторону мимо Ксеньи.

 — Вместе всех и похоронили…

— Я слышала про обвал… Потом шахтеры забастовали… — сказала Ксенья.

— Бастовали… Только забастовкой людей не вернешь… — Прасковья Васильевна потерла пальцами лоб, будто что-то припоминая, и спросила: — А вы по какому делу?

— Я не по делу… Я вам о сыне сообщить приехала.