Восстание

Как видите, состав очень пестрый…

— Да, но их объединяют общие задачи борьбы с большевиками, общие цели и стремления. Как я слышал, они, еще работая в подполье, объединились в московском «союзе возрождения». Почему же теперь они не могут плодотворно работать вместе? — спросил Колчак, внимательно глядя на Гайду и немного склонив набок голову, видимо, для того, чтобы лучше расслышать в шуме идущего поезда каждое слово чешского генерала.

— Конечно, общие задачи и общие цели, — согласился Гайда. — Но теперь решается вопрос о власти.

Эсеры хотят иметь свою власть, ответственную перед эсеровской партией. Их лидер Чернов даже директорией не доволен — не все эсеры. Он хочет иметь однородное эсеровское правительство и подчинить своему влиянию армию. А вот этого не хотят офицеры. Они считают, что во время войны власть должна принадлежать военным. Даже совет министров сибирского правительства, служа исполнительным органом директории, не особенно почтителен к ней и из состава ее признает одного Вологодского, который одновременно и член директории и премьер-министр сибиряков…

— На кого же тогда опирается директория? — спросил Колчак, едва дослушав Гайду.

Гайда пожал плечами.

— Не знаю. Ни промышленники, ни купцы, ни офицеры, ни казаки за ней не пойдут. Может быть, ее руководители рассчитывают на помощь Японии… Я слышал, они ведут переговоры с японцами о сдаче им концессий. Не знаю… С кем бы мне ни приходилось говорить, никто не верит, что директория сумеет объединить действующие в Сибири силы.

— Какая же власть могла бы объединить их? — спросил Колчак.

Гайда вспомнил свой разговор с Пепеляевым на станции Маньчжурия, пристально посмотрел на адмирала и негромко сказал:

Колчак вскинул голову, несколько раз моргнул, будто ему в глаза попала пыль, потом нахмурился и стал смотреть в сторону.

«Наверное, удивлен, — подумал Гайда. — Слышал о моей близости к эсерам, слышал, что эсеры поддерживают меня, и удивлен…» — Он помялся недолго, потом сказал громче и увереннее.

Колчак искоса взглянул на Гайду, сильнее нахмурился и опустил голову.

— Но диктатура немыслима без армии, на которую мог бы опереться диктатор, — проговорил он. — Где то лицо, которое в наших условиях может безраздельно располагать войсками? Его нет. Вы только что сказали, что нет даже объединенного командования войсками.

— Однако диктатура неизбежна, — сказал Гайда. — Власть должна быть сосредоточена в руках решительного и сильного человека.