Первый, спортсмен, теннисист. Я в него в семнадцать лет без памяти влюбилась. Красавец, словно с обложки «Плейбоя».
— Витя Тарутин?
— Да. Он со мной спал, словно тренировался. Я была вроде тренажера. Он и говорил, что каждый орган надо тренировать. И член в том числе. Вот и тренировал. Я до него мужчин не знала. Думала, так положено. Потом стало скучно. Он на мне прыгает, а я о своем думаю.
После встретила поэта. Ты ею тоже знаешь. Он к нам долго таскался.
— Не надо больше, Вера, я все поняла, — попросила Люба.
— Начала разговор, теперь слушай. Тот тонкий был, элегантный, изнеженный. Стихи мне посвящал. В журналах печатался."
"Я — на седьмом небе. Представляешь, после спортсмена? С этим поговорить можно. Мы и говорили часами; по паркам таскались, по кладбищам. Он любил кладбища, они на него романтизм навевали. Поэт меня к себе приведет, свечой наставит и давай стихи читать.
У меня глаза слипаются, а он все читает. Поэт надеялся, что его талант меня сексуально разжигает. А я спала.
В конце концов он на меня кидался, как петух на курицу. Я, сонная, ничего понять не могу, а он уже приплыл и спит.
— Вера! Я не хотела, — взмолилась Люба.
— Не хотела — не спрашивала бы. В нашей семье об этом молчат. Вроде мы все из капусты. А секс в жизни любой женщины много значит. — Камин разгорелся, дрова весело затрещали и дали тепло. Вера помешала кочергой и мечтательно призналась:
— С Севой все иначе. Он умный. Он такой умница! Он и в постели умный. Никогда не пристает сразу.
Всегда настроит. Всегда вовремя. Я этого не замечаю. Он подстраивает так, что я сама его хочу. И он красивый. Бывают красивые олени и бывают красивые слоны. Мой Севка — слон.
— И ты ему ни разу не изменила? — Люба, наконец, задала вопрос, ради которого и затеяла весь разговор.
— Карлсону?! — Вера выпучила глаза.
— Даже ни с кем не целовалась?
— Я? Да после Севки все мужики кажутся пигмеями.
— Наверное, я страшная дура, — призналась Люба. Девушку томил этот вопрос. Когда Фоня перед отъездом сказал, что видел, как Вера в чужой машине…
— Объясни наконец, чего ты добиваешься? — спросила Вера и, услышав шум, побежала к дверям.
Но не успела. Двери распахнулись, и трое молодых людей с автоматами, в форме ОМОНа очутились в гостиной и уставились на девушек.
— Кто из вас Любовь Ивановна Аксенова? — всматриваясь то в одну, то в другую, спросил один из парней. Вера с Любой удивленно переглянулись.
— Я, — нерешительно призналась Люба.
