Девушка сидела у телефона и ждала его звонка.
— Петя, какое счастье, что ты позвонил.
Я места себе не нахожу! — взволнованно крикнула Надя. — Как твои дела? Ты здоров? Под пули не лез?
— Все в порядке. Работаю. Как у вас?
— Вчера Фоню похоронили. Наши на похороны, как ты велел, не поехали. Сева Фониных родителей к нам привез. Они очень хорошие.
Мне их жалко.
— Веселого мало, — согласился Ерожин.
— Милый, Люба мне рассказала о том, о чем с тобой говорила. И еще просила тебе передать, что перед отъездом поругалась с Фоней.
Ну, когда он в Лондон собирался. Ты меня слышишь?
— Очень внимательно слушаю, — подтвердил Ерожин.
— Фоне показалось, что он видел, как Рера с чужим мужиком в машине целуется. Люба обозвала Фоню вруном. Они поссорились, и Фоня уехал не попрощавшись. Ты меня понял?
— Понял, милая. Все понял. Я тебя очень люблю.
— Приедешь, подадим заявление? Люба просит.
— Обязательно.
Ерожин положил трубку и задумался. «Снова таинственное передвижение сестер во времени и пространстве», — подумал он и улегся, не раздеваясь, поверх покрывала, на гостиничную койку.
Ерожин лежал и улыбался. В словах, голосе, в интонациях Нади было столько неподдельной любви и обожания, столько беспокойства за него, что у Петра Григорьевича на сердце стало тепло и радостно. Он не заметил, как задремал.
Через час Козлов разбудил стуком в дверь.
В спортивных брюках, свитере и коротких кирзовых сапогах Ерожин едва его признал.
— Я и для тебя одежду набрал. Рост у тебя побольше, но, думаю, натянешь.
Ночи пока еще прохладные, — сообщил он по дороге.
— Сазан ночью берет? — спросил Петр Григорьевич, садясь в машину.
— Ночью мы сомят попробуем, а сазан пойдет с рассвета, — заговорщически объяснил Козлов.
На улице стемнело. В городе зажглись фонари. Холода Ерожин не заметил, но, по сравнению с дневной жарой, температура упала.
Из города выехали быстро. Ерожин крутил головой, но ничего кроме темных полей различить не мог. Через двадцать минут «Волга-универсал» Козлова свернула с асфальта.
— Уже приехали? — удивился Ерожин.
— Тут рукой подать, — ответил Козлов, вылезая из машины.
Пока он вытаскивал донки, удочки и остальные приспособления для уничтожения подводных жителей, Ерожин подошел к арыку. Лягушки квакали с остервенением. Вслушиваясь в журчанье мощного потока, Петр Григорьевич припоминал телефонный разговор и соображал, как вписывается новая информация в это странное дело.
— Идите, переоденьтесь, — позвал Козлов.
