— Такому горю не поможешь, — заявила Марфа Ильинична. — Но мы, как могли, старались. Я сама в жизни столько не ревела.
Иван Вячеславович Аксенов, узнав, что настоящий убийца обнаружен, помолодел, приободрился и снова стал походить на того руководителя фирмы, которого Ерожин помнил в начале их знакомства. Люба с Надей уселись с двух сторон от Ерожина и наперебой ухаживали за ним, подкладывая в тарелку то из одного, то из другого блюда. Напряжение последних дней, связанное с похоронами и пребыванием родителей покойного, подсознательно утомило семью, и теперь, пользуясь приездом гостей и добрыми новостями, они наконец позволили себе расслабиться.
Появились на лицах улыбки. На шутки Грыжина раздавался осторожный смех. Ерожин, от которого ждали рассказов, ограничился описанием обеда с Насыровым и бытовыми подробностями восточного вояжа. Он понимал, что семью неминуемо ждет новый неожиданный удар и от этого ощущал неловкость и чувство вины.
К чаю спустилась Вера. Она действительно сильно застудилась, могла говорить только шепотом и кутала горло.
Ерожин обратил внимание, что у Веры изменилась прическа. Посидев немного с гостями, супруга Кроткина извинилась и поднялась к себе в спальню.
Первым встал Грыжин. Генерала ждали в Министерстве, и он попрощался. Надя уговаривала Ерожина остаться. Петру Григорьевичу и самому хотелось побыть с девушкой, но он, сославшись на срочную необходимость, присоединился к Грыжину.
— Пока убийца ходит по Москве, я не имею права гулять и веселиться. Сева уже нарушил наш договор.
Хорошо, что все обошлось.
— Боишься, расколят? — спросил Грыжин, когда «Ауди» уже вышло на основную трассу.
— Трудный предстоит разговор. Особенно жалко Елену Николаевну. Каково узнать, что твоя дочь убийца? — ответил Ерожин.
Грыжин довез Петра Григорьевича до Управления. Ерожин поглядел в проходной на часы, стрелки показывали половину девятого.
«Интересно, что будет делать в Министерстве Грыжин в такое время?», — подумал Ерожин и поднялся в кабинет Боброва.
Тот сидел за письменным столом, разглядывая какие-то бумаги.
— Трудишься? — спросил Ерожин.
— Вот, погляди, — Бобров указал на бумагу, которую держал перед собой. — Это маршрут Саркисова. В четыре он вышел из больницы и поехал по набережной к Воробьевке. Но вот тут, за Смоленским мостом, останавливается, сажает к себе бабенку, не молодую-красивую, а так, мамашу. После этого разворачивается и едет к Белорусскому вокзалу. Останавливаем машину, проверяем документы.
