Тот уверил Фоню, что обед даст возможность отдохнуть с дороги, а что касается дел… Тут пан Стаховский весело подмигнул и обещал сделать обед полезным и в деловом, а не только гастрономическом смысле. Фоня Михеев по своей деревенской сути, несмотря на долгий обтес в раутах и презентациях, по-прежнему робел перед светскими хлыщами, а особенно перед их титулами. Постепенно Фоня сдал свои позиции и молча уселся в маленький «Форд» Стаховского. Проехали мост, свернули на Фоодж Роуд. Стаховский нес всякую веселую чепуху, стараясь снять напряжение.
Тайский ресторан «Блю Элефант», а по-нашему «Голубой Слон», и вправду мог поразить воображение. Журчание ручьев и фонтанов доносилось сквозь лианы. Добавляли флеру национальные костюмы обслуги и острая, непонятная, но очень вкусная пища. Михеев сам не заметил, как расслабился. Он даже позволил себе рюмку мутной дикарской водки цвета рисового отвара.
Стаховский начал издалека. Поинтересовался уровнем жизни Михеева, выпытал, что Фоня, решив жениться, мечтает о загородном доме где-нибудь под Москвой в районе Архангельского.
За крепким турецким кофе Стаховский сказал:
— Теперь, после десерта, можно немного о деле. — Он отхлебнул из чашки и прикрыл глаза. — Я представляю польскую фирму, которая в состоянии выполнить ваш заказ. Мы оборудуем Минский комбинат не хуже японцев или шведов. Но вы лично получите гонорар, о котором никто никогда не узнает. Гонорар будет равняться десяти процентам сделки.
— Нет, господин Стаховский. Ваше предложение очень заманчиво, но я не вправе решать такой вопрос.
Кроткин никогда не пойдет на контракт с малоизвестной фирмой.
Отказ Михеева Стаховского не смутил. Он продолжал доказывать, что их продукция значительно дешевле и потому Фоню никто не заподозрит в пристрастии. Михеев от рисовой водки захмелел. Стаховский продолжал свое наступление уже по дороге на Пикадилли, где они закончили вечер в весьма сомнительной компании юных мулаток.
Очнулся Михеев утром в будуаре с рюшечками.
Стаховского не было. Он оставил записку, что летит в Варшаву приступать к реализации их контракта. Благодарил за согласие на польский вариант. Записка лежала рядом с копией контракта. На гербовой бумаге покоилось еще и десять тысяч фунтов. Сдвинув деньги, Михеев с ужасом обнаружил свою подпись.
Он принял душ, постарался собраться. Решил сразу позвонить Севе и все рассказать. Потом покосился на фунты и звонить не стал: необходима личная встреча с Кроткиным.
