Побрившись в девять утра в холле небольшой гостиницы напротив борделя, Фоня отправился прямо в Хитроу.
Сейчас семь вечера, и он уже катит по Ленинградскому шоссе. Мост через канал, жилые башни комбината «Правда», справа парк Речного вокзала. Знакомый воздух, знакомый пейзаж, а радости нет. Фоня ощущал себя скверным нашкодившим щенком.
Миновав стадион «Динамо», стал думать, куда направиться — в особняк фонда или домой к Севе. Мобильный телефон Михеев на неделю отключил. Он предполагал вернуться из Лондона только через три дня.
Теперь за изменения пришлось бы платить дополнительно.
Фоня всегда относился бережливо и к своим деньгам, и к деньгам фирмы.
Все время поездки Михеев очень переживал, что не позвонил Любе и не попрощался.
Эта дурацкая размолвка после отвратительного видения. Тогда Фоня страшно обиделся. Она назвала его лжецом, кричала на него. Если бы не эта обида, он никогда не остался бы в английском борделе с грязными шлюхами.
И склизкий поляк не смог бы его напоить и получить подпись. Теперь Фоне хотелось броситься невесте в ноги.
Очень хотелось увидеть Любу, но, пока не уладится ситуация со взяткой, к Любе идти нельзя. Фоня поглядел на часы. Стрелка показывала без десяти восемь. В это время Сева часто приезжал домой, ужинал и уже позже отправлялся с Верой куда-нибудь, совмещая развлекательную программу с деловыми переговорами.
— На Плющиху, — повторил Михеев водителю.
Отпустив такси, Фоня вошел в подъезд и набрал код. В лифтерском отсеке дежурил Савелий Лукич. Дед происходил из Вологодских мест и звал Фоню земляком.
Увидев Фоню, он расплылся в улыбке:
— Откуда ты, земляк, взялся? Небось опять в своих заграницах?
— Из Лондона прилетел.
— Самого нет, — сообщил Савелий Лукич. — Они с супругой на дачу еще вчера укатили и обещали неделю там оставаться.
Фоня уже собрался уйти, но Савелий Лукич подмигнул:"
"— Ты все же зайди. Там твоя зазноба цветы поливает. Чуешь свою пользу? Поднимись — помилуетесь, голубки. Я Любе только что ключи отдал. А мне пора внучку из сада забирать.
Молодые рожают, а нам отдуваться…
Михеев, не дожидаясь лифта, вбежал на третий этаж и позвонил. Он знал, что перед дверью Кроткина работает видеокамера и Люба сейчас увидит его на экране. Прошла минута, никто не открывал. Затем дверь тихо распахнулась, Михеев вошел. К ванне вели мокрые следы. Шум душа объяснял отсутствие Любы и задержку с дверью. Михеев бросил в холле кейс на маленький столик, снял ботинки и прошел в гостиную. Люба обняла его сзади.
