Петрович уткнулся в газету. «Красная Звезда» огорчала старика. Из армии бежала молодежь. Были случаи дезертирства с оружием. Новое слово «дедовщина» седого ветерана коробило. Старшие всегда подтрунивали над салагами, но делалось это по-доброму. Солдаты постарше, наоборот, старались помочь мальцам освоиться в части.
Конечно, случались драки, кое-кому доставалась и «темная». Расправы происходили за дело, но то были меры воспитательные. Превратив гнусняка в нормального солдата, его брали под защиту и опекали больше других.
Свой труд по воспитанию мужчины армейский коллектив ценил. Петрович вздохнул, отложив газету и допив остывший чай, пошел в гостиную, где на круглом столе лежал листок с наказом жены.
Когда на голубом экране зазвучали волнующие слух старого болельщика музыкальные позывные, Петрович уже успел сходить в магазины и исполнить наказ Лидии Ивановны. Он не любил оставлять дело на потом. От пива пришлось отказаться. На дачу необходимо выехать пораньше, чтобы успеть на квартире аксеновской дочки Веры полить огромный тропический цветок, подаренный молодым на свадьбу.
За пять часов запах от пива может сохраниться, и ушлые гаишники наверняка привяжутся. Особенно в выходные — машин меньше и инспектора выходят на охоту за частником.
Игра шла вяло. Футболисты никак не могли проснуться после зимнего сезона, и отсутствие форвардов, купленных заграничными клубами, сказывалось. Игра не получалась. А когда защитник ЦСКА затырил гол в свои ворота, настроение болельщика совсем испортилось.
Петрович в сердцах выключил «Рубин», угрюмо собрал рюкзак с покупками и, тщательно заперев дверь на два замка, покинул квартиру.
Ехать на дачу, даже с учетом крюка на Плющиху, еще рано. Но Петровичу необходимо выговориться. Он надеялся, что в гараже ему такая возможность представится. Петрович не ошибся. Олег Николаевич по прозвищу «Самоделкин» сидел на ящике перед своим «Мерседесом» времен одной из мировых войн. Прозвище так прилипло к старому механику, что настоящую фамилию Лисичкин многие вовсе не знали, считая прозвище его фамилией.
Вокруг Самоделкина образовался небольшой клуб. Пожилой бухгалтер Борисович, плотный белорус, всю жизнь проживший в Москве, являлся по выходным в гараж как на работу. Его первая модель «Жигулей» за пятнадцать лет наездила пятнадцать тысяч. Ровно по одной тысяче в год.
Выезжал на своей машине Борисович только в самых исключительных случаях. Делал это в светлое время суток и по выходным, когда машин в городе мало.
