Восторг любви

Чей стоял в комнате Большого Джона. Несколько часов назад старику стало хуже. Чей вызвал доктора, который осмотрел пациента и сообщил, что надежды на выздоровление нет.

Эшли сидела на краю кровати отца, нежно держала его руку и смотрела на него, не отрываясь.

— Прости, папочка. Я не хотела расстраивать тебя. Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя.

Она повторяла эти слова снова и снова в течение последних двух часов, уверенная в том, что именно она виновата в болезни отца. Ее глаза были красными и заплаканными, щеки опухли от слез.

Чей устал успокаивать ее, просить немного отдохнуть и немного поспать. Эшли отказывалась оставлять отца.

Большой Джон лежал не шевелясь, глаза его были закрытыми, дыхание слабым. Щеки казались впалыми. Чей покачал головой. Хотя между ними никогда не было любви, он знал, что будет скучать по Большому Джону, когда его не станет.

Доктор сидел в дальнем углу комнаты и подходил к пациенту каждые пятнадцать минут, чтобы послушать сердце и померить давление. По выражению лица доктора Чей видел, что с каждым разом состояние Большого Джона становится все хуже и хуже.

Чей позвонил матери только тогда, когда Большой Джон потерял сознание. Она внимательно выслушала все, что он сказал, затем попросила его выслать за ней вертолет Большого Джона.

Чей посмотрел на часы на ночном столике. Было около пяти часов утра. Его мать прибудет на ранчо примерно через час.

Анна Мей зашла в комнату и принесла на подносе свежий кофе для Чея и чашку горячего шоколада для Эшли. Подойдя к девочке, она обняла Эшли.

— Звонил молодой мистер Дехейвен, — сообщила Анна Мей.

Эшли закивала, но не ответила.

Чей глубоко вздохнул. Он знал: если Большой Джон умрет, ему всю жизнь придется мучиться от мысли, что он так и не смог завоевать любовь и одобрение отца. Бормоча что-то себе под нос, он подошел к окну. Ему двадцать девять лет, и он до сих пор пытается заслужить любовь и уважение отца.

Чей окинул ранчо взглядом. Он не сомневался, что Большой Джон оставит все это Эшли, но она еще слишком молода, чтобы вести дела самостоятельно.

Одно было ясно: он не мог ее оставить сейчас, когда Эшли так нуждалась в нем. Ему придется остаться на ранчо и присматривать за всем, пока она не повзрослеет.

Он взглянул через плечо на Эшли. Он знал ее лучше, чем она сама, и понимал, что сейчас она не оставит ранчо. Интересно, переедет ли Джил на ранчо, чтобы помочь дочери?

Чей глубоко вздохнул. Где-то глубоко внутри, там, куда он заглядывал нечасто, проснулась ревность.