Восторг любви

— Вы никогда не хотели выйти замуж за Большого Джона? — спросила Дана.

— Нет, — улыбнулась она. — Этот брак не был нужен ни мне, ни Джону. Он был очень зол, когда я уехала, но я больше не могла оставаться. К тому времени Чей уже повзрослел и больше во мне не нуждался.

Дана улыбнулась, вспоминая рассказ Чея о том же самом.

— Итак, насколько все серьезно между тобой и моим сыном?

— Я не знаю, ведь мы знакомы не так долго. Дана заметила, что Клаудиа пристально на нее смотрит. — Возможно, если бы у нас было больше времени.

., я…

— Ты влюбилась в него, да?

— Но это не имеет значения. Я уезжаю в пятницу.

— Мне нужно быть на работе в следующий понедельник. — Дана задумчиво улыбнулась. — Я ведь городской житель. Мне кажется, я не смогла бы жить здесь постоянно.

— Понятно. — Клаудиа обернулась. — А вот и Чей идет. Было очень приятно познакомиться с тобой, Дана.

С этими словами она пожала Дане руку, повернулась и пошла в дом.

Перекинувшись парой фраз с матерью, Чей подошел ближе.

— Как твои дела? — спросил он.

 — Я везде тебя искал.

Дана пожала плечами.

— Я чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Извини, мне не следовало оставлять тебя одну.

— Все в порядке. Как дела у Эшли?

— Она до сих пор не пришла в себя, но я верю, что она справится. Она же дочь Большого Джона.

— Когда ты уезжаешь?

— У меня есть хоть какая-то надежда на то, что ты останешься здесь еще ненадолго?

— Я так и думал. И до недавнего времени собирался ехать за тобой.

— Но ты изменил свое решение?

Чей облокотился на верхнюю перекладину загона.

— Прошлой ночью приходил адвокат и прочитал завещание.

— Ранчо досталось Эшли?

— Не совсем. Отец оставил половину имения мне, при условии, что я останусь здесь и буду вести дела, пока Эшли не выйдет замуж или пока ей не исполнится двадцать один.

— Это же замечательно! — воскликнула Дана. Я рада за тебя. Чей, правда.

Чей кивнул. Он был настолько ошарашен таким поворотом событий, что не знал, как реагировать.

Чертов старик! Может, он хотел, чтобы Чей целую жизнь помнил его пренебрежение? Но он бы и без завещания присматривал за Эшли.

Большому Джону не стоило его принуждать делать то, чем он и так занимался большую часть своей жизни. Прошлой ночью, после оглашения завещания, они с Эшли поговорили, и она сказала, что он заслуживает не только половину имения, но и все ранчо.

После всего сделанного и сказанного Чей не мог оставить землю и свою сестру.

— В любом случае, — подытожил он, — я не могу оставить ранчо сейчас.