Вот и я, Люба!

Про "глебовское ядро", названное в шутку в честь фамилии Глебов седовласого Викинга — Григория Аркадьевича и еще многие другие интересные подробности семьи, я узнала, оказавшись вместе со своими детьми в очередной раз на масштабном мероприятии, которое все участники весело называли "днем семьи".

Повод "дня семьи" мне был известен заранее, — 56-летие дня бракосочетания родителей Симы и Григория.

Наш ночной разговор вспоминаю, потому что вчера Степан уведомил меня о том, что в 18 часов мы должны быть на торжественном мероприятии, посвященном Дню защитника Отечества.

— Степушка, может нет необходимости в моём присутствии на этом торжестве? — спрашиваю, надеясь на положительный ответ.

— В смысле, сладкая моя? Твоё присутствии на нем остро необходимо. Это нужно и важно прежде всего для меня. Не могу я пойти без тебя, — мягко, но категорично заявляет Степа.

— Если честно, я не очень уютно чувствую себя на всяких официозах. Даже на благотворительные сборища всегда отправляю кого-нибудь вместо себя.

— Любушка, не придумывай. Ты идёшь, и точка! Расценивай мои слова как приказ, который не обсуждается, — чётко и твердо произносит Степан.

Спустя пять минут Степа паркует машину около моего дома, открывает мне дверь, забирает сумки из багажника и несет их в квартиру. Уже в лифте ещё раз напоминает о мероприятии.

— Времени собрать себя, Любаша, у тебя масса. Анюта в курсе твоих сборов, она тебе поможет, инструкция у неё есть. К 17.15 ты должна быть готова. Я за тобой поднимусь в квартиру. Все приехали. Хандрить, красавица моя, запрещаю, — говорит Степа, видя моё кислое лицо.

Сдав меня из рук в руки Аньке-хитрованке, у которой со Степаном взаимное обожание, мужчина, чмокнув меня в нос, уходит.

— Рассказывай дочь моя об инструкции, которую тебе выдал Степан Григорьевич, — говорю дочери за чаем.

— Ничего особенного в ней нет, но она классная. Сейчас мы с тобой отправимся в спа-салон на процедуры, еще у нас обеих маникюр, педикюр, причёски. У тебя для мероприятия, а у меня пробная предсвадебная. Да, платье, ну то, красивое золотое, я уже приготовила. Да, и знаешь, думаю, рыжая шубка будет уместнее, хотя Григорьевич настаивает на голубой. Ой, мамулечка, как же я за тебя рада, — произносит Анютка, в глазах которой мерцают слёзки счастья.