Вот и я, Люба!

Открыв глаза в темноте вижу лишь очертания крупного силуэта.

От страха меня пронизывает разряд тока. Внутри выстреливает пружиной неуправляемая истерика. Я начинаю истошно орать.

— Черт, черт, черт! Ты кто? Какого черта забрался в мой дом? Пошёл вон отсюда, черт незваный, — от страха у меня трясутся руки, но я все же пытаюсь сунуть левую под тумбочку, чтобы нащупать тревожную кнопку.

Не успеваю ничего сделать, как меня жестко прижимают к постели и запечатывают мой крик поцелуем. Я, задыхаясь без воздуха, начинаю выдрыгиваться и вырываться…

Все же одной рукой умудряюсь нашупать выключатель ночника, нажимаю его.

Обалдев от этого зрелища, поперхиваюсь словом "черт", успев произнести лишь первый слог "че"…

— Ну, вот, а ещё несколько дней назад меня Богом называла, когда просила ещё, а теперь рогатым обозвала и по лбу треснула со всей дури. Хорошо, хоть морду мне не ободрала, как кисуля-тигруля, — хмыкая, нарочито обиженным тоном произносит мужчина.

— Степа, — вскрикиваю я, забывая о страхе, истерике, раздражении и вопросах.

Все это улетает куда-то в космос под влиянием моего желания быть кожа к коже с этим мужчиной, чувствовать себя крохой под его мощным телом, испытывать ощущение наполненности внутри себя.

Плавиться от его нежных поцелуев, шершавых поглаживаний, требовательных ласк. Слушать какофонию из страстных стонов, рваных вскриков, пошлых влажных шлепков. Тонуть в его глазах цвета крепкого чая.

Гореть в пламени огня его страсти. Испытывать настоящий и потрясающий оргазм.

Мне сейчас не нужны никакие слова, потому что все сказанное совсем не важно, а важны лишь наши ощущения, ведь как однажды сказал мне сам Степан, слова могут ввести в заблуждение, а язык тела нет.

И вот я просто начинаю сама страстно и крепко целовать мужчину, ниспосланного мне небесами.

Расстегиваю, стаскиваю, скидываю его одежду, попутно постоянно поглаживая и зацеловывая его упругое натренированное тело.

Я вижу его губы, на которых блуждает довольная улыбка, и его глаза, в которых плещется пламя.

От желания, страсти, наших обоюдных ласк меня подтряхивает. Мое тело горит, будто его натерли перцем.

Мне становится жарко и тесно в тонкой шелковой ночнушке. Скинув с себя ненужную мне сейчас вещь, занимаю позицию сверху, в одно движение насаживаясь на напряженный ствол мужчины.

То, что происходит с нами дальше можно назвать настоящим безумием. Сколько длится марафон нашей безудержной плотской любви не знаю.