Вот и я, Люба!

Нас обоих покидают силы даже не первыми петухами.

Так и не приняв душ, мы проваливаемся в сон в объятиях друг друга, как сиамские близнецы, сросшиеся грудью и животами.

Будит меня трель телефона. Вижу на часах девять утра, и звонит Анечка. Скидываю звонок. Пишу, что минут через тридцать сама наберу.

Только оставляю гаджет на тумбочке, как снова попадаю в объятия Степана. Мы целуется нежно и неспешно.

— Вот и я, Люба! — хихикая говорит мне Степушка. — Доброе утро, моя тигруля.

Отодвинув мужчину немного от себя, внимательно смотрю ему в лицо.

— Доброе утро, Степан Григорьевич! — произношу с паузами приветственную фразу. — М-да, м-да, м-да, конечно, отколол ты ночью номер. Я, вообще-то, могла от испуга умереть или зашибить тебя…

— Ой, Любушка, как хорошо, все получилось. Ты от страха просто накинулась и трахнула меня так страстно, что теперь я готов все время тебя пугать, сладкая моя!

После его этих слов мне снова становится лень выяснять со Степаном отношения.

Как маленькая девочка, протискиваясь в норку мужских объятий, я начинаю активно тереться своим телом об его и мурчать.

— Любаша, я готов ещё и не раз слиться с тобой в экстазе, но сейчас, к сожалению, "цигель-цигель, ай-лю-лю". Нас ждут великие дела, — произносит Степан, чмокая меня в нос.

Я таращу на него глаза в полном непонимании. Снова пытаюсь прижаться к мужскому телу. Меня великодушно отодвигают.

— Мы сейчас прямо бегом встаём, принимаем душ, завтраками.

Я еду по своему плану, потом возвращаюсь за тобой. Ты, Любаша, в моё отсутствие собираешь свои вещи, все что может потребоваться тебе в течение двух-трех дней, начиная от нижнего белья. На все про все с момента моего выезда у тебя на сборы где-то час максимум полтора, — говорит Степан, целуя оба моих полупопия. — Эх, не женщина, а сдобная булочка. В другой раз попку твою сахарной пудрой присыплю и оближу.

— Степан, ничего не понимаю, ты чего там себе напридумывал? Сегодня рождественский сочельник.

Ночью Рождество. Все этот праздник проводят семейно…

— Вот мы и проведем его семейно, сладкая моя! Я пошёл в душ, а ты не думай ни о чем, просто прими все, как данность. Помни со мной, Любушка, ты просто красивая женщина!

— Степан Григорьевич, у меня к Вам много вопросов, — говорит мне Любушка, ставя передо мной на стол чашку ароматного чая и тарелку с бутербродами с чем-то мясным, очень вкусно пахнущим.