Вот и я, Люба!

— Ты, Анатолий, традиционно лжешь и не краснеешь. Я имею ввиду про хорошую и крепкую семью. У нас никогда не было такой семьи, потому мне не жалко рушить то, что есть, — произношу, набирая сообщение Степану с адресом, где меня забрать. — Мы с тобой никогда не жили нормально. Да, у нас с тобой фактически то и не было семьи.

Делаю небольшую паузу, чтобы отправить эсэмэс и все же выпить чая. Выполняя все манипуляции, посматриваю на красное лицо сидящего напротив меня мужчины, к которому сейчас я не испытываю никаких чувств кроме наигадчайшей брезгливости.

— Ты не переживал вместе со мной сложные годы, когда денег не было и дети росли. Ты все время держался за меня, как пиявка, клоп, клещ. Как тебя не назови, одно слово — кровососущий паразит, — продолжаю говорит тихо, но четко расставляя акценты на словах. — Одно ты сказал верно, делить нам с тобой точно нечего. Вернее, тебе со мной делить нечего. Потому как у меня ничего нет. Если до сегодняшнего дня я не планировала делить то, что записано на тебя: дачу, квартиру, машину и заблокированный счёт, на котором сейчас висит где-то миллион, то теперь мне доставит истинное наслаждение увидеть в ваших алчных глазах не только ненависть ко мне, но и ужас.

С этими словами встаю из-за стола, оставляю деньги под расчёт за себя и выхожу из кафе.

До места, где меня должен ожидать Степан, иду фактически пританцовывая.

Реально мне даже хочется скакать на одной ножке от радости и легкости моей души.

Такого отличного настроения у меня не было давно, а может даже и никогда в жизни.

В себя прихожу от чувства полета, тёплых объятий и горячего, страстного и вкусного поцелуя.

— Даная моя, делись, отчего у тебя такое радостное и веселое настроение?! — спрашивает меня Степушка, мягко и нежно глядя мне в глаза.

— Я свободна, словно птица в небесах, я свободна, я забыла слово страх, — цитирую несколько перефразированных строчек поэтессы Маргариты Пушкиной.

— И это здорово, и это меня радует. Только увы моя, наисладчайшая, я забираю тебя в плен и буду тщательно оберегать. После развода сразу поведу тебя под венец, только через церковь, — шепчет мой невозможный мужчина, снова крепко и страстно целуя меня.