Воздушные головорезы

Речь написана кем-то вроде профессионального составителя текстов, сведущего в исламе, но предназначена для вызова сочувствия не только у радикальных, но и у умеренных мусульман, а также в интеллектуальных кругах на Западе. Второй – в записи по крайней мере дважды говорится о свободе Кавказа. Формулировки, используемые для этого, в исламе если и не запрещены, то точно макрух, нежелательны, поскольку попахивают асабией, то есть национализмом. В исламе вообще нет понятия «народ», есть «умма», совокупность, община мусульман.

Здесь же употребляется термин, хорошо известный на Западе. Вряд ли призыв поддержать умму найдет там понимание и сочувствие. Зато упоминание о необходимости помощи маленьким свободолюбивым народам Кавказа безусловно будет услышано во всем демократическом мире. Я бы сказал, что действия террористов адресуются на Восток, а вот слова, которые они произносят, интернет-трансляция – на Запад, к тамошней аудитории.

– Кто мог это написать? – задал вопрос секретарь Совета безопасности.

– Кто угодно из левой университетской профессуры либо сотрудников спецслужб, имеющих соответствующую подготовку.

Видите ли, Сирия вскрыла очень неприглядный факт. Большое количество людей с Запада едет туда воевать на стороне радикальных исламистов. Причем это не только дети мигрантов во втором и третьем поколениях, но и вполне себе автохтонные немцы, британцы, американцы, французы, шведы. В основном молодежь, придерживающаяся крайне левых взглядов. Достаточно сказать, что к «Исламскому государству» присоединился сын помощника режиссера Стивена Спилберга. Западное левое движение начинает использовать агрессивный ислам для атаки на институты государственности как на Западе, так и в России, Китае. Исламский экстремизм занимает сейчас место троцкизма, а тот взаимодействует с ним, пытается выработать некую совместную теорию разрушения и истребления, приемлемую как для Запада, так и для Востока. Ее можно будет использовать как таран против крупных многонациональных государств – России, Китая, США.

Тут я, автор этой книжки, считаю нужным сказать, что Россия никогда не являлась частью уникальной системы британо-американского университетского сотрудничества, которое является кузницей кадров и политики объединенного Запада. Поэтому мы и понятия не имеем о том, насколько глубоко троцкизм проник в западные университеты, а оттуда – во власть, как он изменялся на протяжении всего двадцатого века.

Мы ничего не знаем об интеллектуальном наследии Троцкого.