Воздушные головорезы

Несмотря на день, в помещении горит сорокаваттная лампочка в патроне без абажура.

– Ас саламу алейкум, Абу Эмиль. – Я использую условную фразу, называю хозяина не по имени, а так, как принято на Востоке. Абу Эмиль – отец Эмиля.

– Ва алейкум салам, уважаемый. Долгим ли был твой путь?

– Дорога возникает под шагами идущего, Абу Эмиль.

Хозяин торговой точки, переваливаясь, заходит за прилавок и достает тяжелую черную сумку, какую можно использовать и как рюкзак. Поколебавшись, внимательно на меня посмотрев, он снимает с рядов коричневую кожанку.

Примерочная – просто кусок помещения, отделенный занавеской. Там есть стул и зеркало, прислоненное к стене. Я сбрасываю на пол свою ветровку, ставлю на стул сумку и отдергиваю молнию.

В сумке меня ждет «Вепрь» калибра 6,5 с коротким стволом, переделанный на автоматический огонь. Там же предельно облегченный плейт-керриер. В него вставлена плита от нашего «Гранита» класса защиты 6А.

Еще я вижу шесть снаряженных магазинов. Один из них вставляю в автомат, три можно засунуть в плейт.

Потом я пристраиваю на себя плейт, застегиваю куртку, смотрю в зеркало. Ничего не видно. Разве что жарковато в такой упаковке, но кому сейчас легко?

Включаю прицел – Holosun, дешевый, зато аж пятьдесят тысяч часов на одной батарейке работает, можно годами не выключать. Досылаю патрон в патронник и кладу винтовку прямо с разложенным прикладом обратно в сумку.

Сумку я вскидываю на спину. Да, ее можно и как рюкзак носить. Потом я отдергиваю занавеску.

Хозяин кивает, а я спрашиваю:

– Сколько, Абу Эмиль?

– Тебе – бесплатно. Такие у нас обычаи.

Я отрицательно качаю головой, достаю бумажник.

– Любая хорошая вещь чего-то стоит. Такие у нас обычаи.

Небольшая площадь, не знаю название. Слева красуется новодельная мечеть, через дорогу идет торговля «импортной мебелью из Чехии и Румынии».

У тротуара небольшая стоянка.

В числе тех, кто отправляется в столицу, – девушка. Ее провожает женщина средних лет в цветастом, почти павловском платке и кожаной куртке, как у меня. Девушка явно русская, блондинка. Они стоят чуть в стороне от торговцев, суетливо кантующих свои огромные сумки и коробки, оклеенные скотчем.

Женщина что-то успокаивающе говорит девушке.