Воздушные головорезы

Похоже, что мать отправляет дочь на учебу в далекую и такую опасную Москву.

На самом деле она посылает ее вовсе не на учебу, а на смерть. Девчонка – смертница. Зовут ее Ирина, мусульманское имя – Мариам. У нее в Иванове есть ребенок, которого она бросила на родителей. Мать-одиночка.

В «Одноклассниках» она познакомилась с прекрасным принцем с Кавказа, попала под его влияние, приняла ислам и приехала сюда. Ее возлюбленный встал на джихад, отправился на Ближний Восток, там присоединился к «Исламскому государству» и стал шахидом на пути Аллаха.

Его родные, живущие здесь, продали ее ваххабитам. Те уговорили девушку совершить истишхадию, то есть самоподрыв.

Эту дрянь возьмут позже, в России. Женщина тоже далеко не уйдет.

Сейчас меня интересует другое. Вон тот тип с камерой. Он стоит и снимает. Если меня не подводит чутье – а оно никогда так не поступает – это оператор. Единственный тип, неизвестный нам на сегодня во всем раскладе элемент. Мы знаем, кто он, но не в курсе, на кого работает, куда дальше идут отснятые ролики.

Оператор обязательно нужен, чтобы зафиксировать отъезд смертницы в Москву, где ее должны встретить братья из тамошнего джамаата. Он отошлет видео нужным людям, те выделят деньги на новые теракты. Взять живым опытного оператора – это джекпот. Он может знать даже больше, чем амир.

Каких-то иных причин для съемки я не вижу. Тут совсем нет ничего интересного.

Я стою рядом с автобусом, который пойдет на Ростов. Еще не скоро, позже, чем московский. Почему я так плотно одет – понятно.

Это здесь тепло, а там неизвестно как. Не в багаже же куртку везти. То, что у меня тяжелая сумка – тоже понятно. Без вещей никто в дорогу не отправляется. Иногда я звоню по сотовому. Со стороны может показаться, что жду попутчика и нервничаю.

На самом же деле я просто жду.

Если получится так, как мы предполагаем, то оператор сейчас направится на хату, которую снимает джамаат. Там мы будем действовать по обстановке, в зависимости от того, сколько противников встретим. Если он попытается скинуть флешку, мы его возьмем, вывезем за город и поговорим по душам.

Дальнейшее напрямую зависит от того, что нам скажет этот тип.

Если мы получим возможность накрыть ячейку прямо сейчас, то так и сделаем.

Короче, будут обижать – не обижайся.

Ага. Расходятся они, что ли? Похоже.

Я захожу за автобус, забрасываю сумку на спину, переворачиваю шапочку. С другой стороны она темно-зеленая. В толпе одежду не видно. Люди смотрят на голову, лицо.

Я выхожу.