Воздушные пираты

Вика обиженно надула губы.

В этот раз с Парсеком говорили в другой комнате. Более того, теперь он сидел в клетке из толстых прутьев, в которой нельзя было выпрямиться в полный рост. Серые стены и потолок. Бетонный пол. Парсек с трудом держался, чтобы не свалиться с подобия табурета. Небольшая металлическая площадка, на которую могла поместиться лишь одна ягодица, была приварена к трубе, которую вмонтировали в пол. Голова гудела, все куда-то плыло, не проходила тошнота.

— А ведь я уже подготовил документы, чтобы тебя отпустить, — с деланым сожалением проговорил Булут, разглядывая опухшее лицо Парсека.

Он сидел за столом, установленным по центру этого склепа, и пил кофе из пластикового стаканчика. Аромат напитка казался здесь чем-то фантастическим и неуместным.

— Что теперь мешает? — спросил Парсек, с трудом шевеля губами.

Образовавшаяся на них короста при любом движении трескалась, было больно. Оставшиеся на ногах турки еще долго избивали его. Нет, он не помнил этого, все было ясно и так, по следам побоев — нос, пара ребер и палец на левой руке были сломаны.

Передний зуб выбит, отчего при вдохе казалось, будто его обломка касаются проводом под напряжением. Нос распух. Удивительно, как еще не повредили челюсть. Но и без этого, казалось, будто боль отдает даже в кончики волос.

— Теперь ты убийца, — констатировал Булут. — И тебя будут судить.

— Я никого не убивал, — выдавил Парсек, глядя перед собой. — И ты это прекрасно знаешь.

— Я не был в камере, когда вы сцепились, — возразил Булут.

 — Пусть разбирается суд.

— Все было подстроено, — стоял на своем Парсек.

— Ты отправил на больничную койку пять человек и теперь хочешь убедить меня в своей невиновности? — Булут округлил глаза.

— От людей, которые хотели защитить бедного Коркюта? — Булут наседал.

— Мы оба прекрасно знаем, как все было на самом деле. — Парсек с трудом повернул голову в сторону, чтобы не видеть это самодовольное лицо. — Лучше скажи, зачем со мной так обошлись?

— Поверь, будет еще хуже, если ты не станешь с нами сотрудничать, — откровенно сказал Булут.

 — До суда мы поместим тебя в точно такую же камеру. Теперь все в тюрьме будут знать, что ты убил турка и выкрикивал лозунги, позорящие нашу нацию. Например, обзывал грязными свиньями. После таких оскорблений охранники вряд ли будут спешить тебе на помощь.

— Как будто они вчера спешили, — язвительно проговорил Парсек.

— По крайней мере, они не дали тебя убить, — оправдался Булут.