Воздушные пираты

— А откуда такая уверенность, что именно на ужин? — начал злиться Парсек.

— Куда ты еще можешь пойти вечером? — вопросом на вопрос ответил турок. — И можешь мне поверить, я, перед тем как зайти сюда, проверил другой ресторан.

— Верю, — Парсек допил кофе и отставил чашку: — Ты же сюда не есть пришел?

— Я не голоден, — подтвердил Булут.

Парсек выдернул из стакана салфетку, прижал к губам, скомкал и бросил в тарелку.

— Дай угадаю. — Парсек слегка подался вперед: — Тебе удалось добиться освобождения, — здесь он едва не сказал «Гаера», но вовремя спохватился: — Гафура.

— Точно, — подтвердил Булут. — Но мне это дорого обошлось.

— Сомневаюсь, — честно признался Парсек.

— Он действительно убил двух человек и оказал сопротивление полиции.

— Хорошо, — вздохнул Парсек. — Где мы с ним встретимся?

Вопреки ожиданию новость Парсека не обрадовала. Наоборот, напрягла. Как теперь быть с Гаером?

Гаера поселили в небольшом частном доме с плоской крышей. В тесном дворике, в тени глиняного забора, был устроен достархан.

Небольшой подиум из досок, окрашенных синей краской с витиеватым ограждением из металлических прутьев, венчал столик на низких ножках, вокруг которого были постелены тонкие цветастые матрацы и валялись небольшие подушки.

— Ты здесь один? — спросил Парсек, когда Виссар вернулся на улицу и забрался в машину.

— Еще какой-то старик, — стал рассказывать Гаер. — Живет в комнате, окна которой выходят на другую сторону дома. Как я понял, дом принадлежит ему.

В голосе офицера были обида и нотки вины.

Он напомнил Парсеку школьника младших классов, которого директор застал курящим в туалете.

— Ладно, — Парсек отмахнулся. — Какое это имеет значение?

Действительно, к чему детали? Все равно Гаер сейчас поедет с ним. Выглядел лейтенант плохо. И дело не в синяках и ссадинах. Было заметно, он морально подавлен и чем-то сильно расстроен, если не сказать напуган. Это еще больше ввергло Парсека в уныние. Он утвердился в своих предположениях, что его подчиненного сломали. Конечно, можно закрыть на все глаза, отругать себя последними словами за подозрительность к человеку, который прошел не только проверку и разного рода испытания на профпригодность.

Его приучили терпеть боль, он имел за плечами годы изнурительных тренировок, в том числе и тренировок воли. Но, как говорится, в чужую голову не заглянешь. Нет еще такого прибора, чтобы поднести к человеку и понять, что рядом предатель. И узнать вдобавок, какую задачу, например, получил Гаер и за какие преференции.