Вожак

Тихо и с угрозой говорю:

— Мира…прости меня, чего ты ещё хочешь?!

— Чтобы ты ушёл! Я же сказала! — рычит она.

— Хочешь, чтобы ушёл навсегда?! — ору, пугая Даура, который начинает плакать. — Этого ты хочешь?!

— Да! Я этого хочу! — сверкая глазами, чеканит она.

— Я не стану ползать на коленях. Ни перед кем. — Предупреждаю её.

— Как скажешь, — хрипло говорит она.

Её дыхание рваное, как и моё.

Хочет, чтобы я ушёл?!

Навсегда?!

Это злит меня. Бесит.

Отталкиваю её от себя и встаю. Она тут же бросается к Дауру и берёт его на руки, отворачиваясь.

Я хочу к ним!

Я блять хочу к ним!

Я не стану ползать на коленях. Я сделал то, что должен был!

Провожу рукой по волосам и ухожу.

Пиная ёбаный снег.

Мне хочется крушить.

И я крушу.

Свою квартиру, в которой ни дня не был счастлив.

Мебель, новогоднюю ёлку. Крушу всё, до чего могу дотянуться. Моя квартира превращается в месиво. Как и мои руки. Костяшки моих пальцев кровоточат, когда сижу на диване, глядя на вечерний город.

Снег…

Я опять один.

Гирлянду коротит, и она дергано мигает. По стенам и потолку пляшут разноцветные фонарики.

Этот блядский ком в горле. От него мне хочется блевать.

— Дай сюда! — гаркает Аид, пытаясь выхватить из моих рук полупустую бутылку бурбона.

— Отъебись. — Психую я, швыряя её в окно.

Моя башка, как бетонный блок. Тяжёлая и пустая. Как и мой взгляд.

— Марат! — орёт мой брат, чем бесит меня.

— Убери Кемрана. — Говорю, подняв на него глаза. Он сжимает губы, стоя надо мной. — Пусть валит из города.

— Блять, нет! — запрокидывая голову и смеясь, предупреждает Аид. — Не твори херню. Он надёжный человек.

— Мне насрать. Убери его.

Язык заплетается. Дерьмо.

— Проспись, — бросает он, уходя.

Закрываю глаза и тру их ладонями. Руки адски болят.

Мне не уснуть.

Знаю это.

Я…не хочу спать один. И не буду. Даже если придётся не спать год. Я усну только тогда, когда она будет со мной.

Мира, любимая. Почему ты такая непослушная?

Глава 31

— Это что, Шагал? — хрипловато ото сна спрашивает Тина, положив подбородок на моё плечо.

— Господи, ну и мазня… — с интересом тянет Фатима, а Чили обнюхивает наши ноги и пол, виляя хвостом.

Максут хрустит яблоком, прислонившись плечом к стене, одетый в спортивные штаны и белую футболку. Я же обнимаю себя руками, ежась от холода, который поселился у меня внутри. Где-то между сердцем и животом.