Вожак

Его там много, и я не знаю, как от этого холода избавиться. Я бы не стала выбираться из кровати, в которой живу последние два дня, но эта посылка требует моего участия.

Сейчас семь утра."

"Максут впустил курьеров, он всегда просыпается раньше всех.

Смотрю на полураспакованную картину, стоящую у стены, испытывая лёгкий мандраж и…восторг. Она…такая необычная…мне хочется рассмотреть получше…

Она прибыла в деревянном коробе, набитом наполнителем. И в специальной упаковке.

Мы просто пялимся на неё, как истуканы.

У меня кружится голова, потому что я…давно не ела…

Наверное, даже не знаю…два дня?

Мне не хочется.

Привкус горечи не даёт нормально есть и пить. А глубокая опустошенность облегчает симптомы, отобрав у меня аппетит.

Я выгляжу ужасно. Как приведение. Так Фати сказала.

— Можно мне сфоткать? — спрашивает сын нашей гостьи, с восторгом разглядывая необычную картину.

— Нет! — в ужасе восклицаем мы с Тиной, хватаясь за сердца.

Ему десять и он выкладывает в интернет все, что видит. Не думаю, что кому-то следует знать о том, что здесь в доме находится картина стоимостью…

Боже, я даже не знаю, какой стоимостью…

Чёрт бы его побрал!

И что нам со всем этим делать?!

— Там ещё записка… — ворчливо замечает Максут. — Если ты её оставишь, нужно придумать, где хранить…

— Я не оставлю её. — Обрываю его, протягивая руку и отклеивая абсолютно белый квадратный конверт.

Я не оставлю её ни за что.

Отхожу к окну, хмурая и уставшая. На мне фланелевая пижама и домашние меховые туфли. В этом году невероятно холодная зима, похоже, отопление в доме для неё оказалось не совсем готово. Я плохо сплю и вообще…невозможно спать, когда голову твою разрывают миллионы мыслей. Минуту смотрю на заснеженный двор, пытаясь привести их к какому-никакому общему знаменателю.

Вздохнув и закусив губу, достаю квадратик записки. В нижней углу знакомый герб. Это фамильный бланк для писем.

Твёрдый знакомый почерк сообщает:

""Не смог достать ту, что обещал. Она в частной коллекции. Прими пока эту.

М.Д.».

Закрываю глаза, сжимая записку в кулаке.

Господи, что мне делать?

Мне хочется закричать!

Все эти дни я думала, думала, думала…

Думала до тошноты. До стука в висках.

О его словах…

О том, что видела в его глазах.

Отчаяние.