Возлюбленная герцога

Она бесстыдно смотрела, как он застегивает пуговицы, и вдруг поняла, что ей не хватает всех спрятавшихся выпуклостей и теней. Некоторые члены клуба в доме 72 по Шелтон-стрит хотели, чтобы их спутники были полностью, изысканно одеты просто для того, чтобы смотреть, как они снимают одежду и снова ее надевают. Хотя Грейс редко критически оценивала желания своих клиенток, она никогда толком не могла понять, в чем удовольствие смотреть, как раздевается твой любовник.

Но прямо сейчас, видя, как двигаются его сильные руки и напрягаются мускулы, она почувствовала, как сохнет во рту, и поняла, в чем смысл.

– Ну что, ты собираешься меня одевать?

Она бросила ему рубашку и восхитилась скоростью, с какой он поймал ее и натянул через голову одним плавным движением, несмотря на ноющую боль. В этом была какая-то интимность: мысль, что она только что держала в руках мягкую рубашку, которая сейчас ласково скользит по его коже.

Надев рубашку, он окинул ее жадным взглядом, разглядывая корсет и брюки, и в глазах зажегся огонь.

В другой раз, с другим мужчиной ее бы позабавил такой жадный интерес сразу после того, как они вместе достигли разрядки. Но здесь и сейчас желание в его взгляде ее не забавляло. Она им наслаждалась.

Как далеко он пройдет за ней?

Завтра наступит день, а вместе с ним придет правда об их прошлом и настоящем и невозможности их будущего. Но пока у них продолжается сегодня, и если взросление на улицах чему-то и научило Грейс, так это умению планировать не наслаждения, а дела.

Приняв решение, она взяла свечу и протянула ему руку:

Они взобрались по темной черной лестнице на крышу фамильного дома Марвиков, словно находились в шотландской глуши, за много миль от ближайшего жилья, а не на Гросвенор-сквер, где их мог увидеть кто угодно из самых почитаемых лондонских аристократических семейств.

Может быть, Эвану стоило об этом побеспокоиться, но его никогда не заботили вопросы его герцогства, а уж в эту ночь… единственное, что его волновало, это Грейс.

Грейс вела его за руку, а в другой несла пальто; они миновали третий этаж, четвертый, а потом лестница сузилась так, что по ней мог пройти только один человек, и на ней стало совсем темно из-за отсутствия настенных светильников. Добравшись до верха, Грейс повернулась и вжалась в стену, указав подбородком на люк, врезанный в крышу у них над головами.

– Ну, давай, – прошептала она. – Открой его.