Возлюбленная герцога

Накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую у него на плече, и сказал:

– Ты говорила, что это клеймо навсегда сделало меня его рабом.

Она как-то вся обмякла, словно хотела забрать свои слова обратно.

– Нет. – Он не ждал ее сожалений. Этого им хватит на всю оставшуюся жизнь. Эван покачал головой. – Если так, то делает ли тебя твоя метка моей?

Она запустила пальцы ему в волосы, притянула его голову к себе. И в миг перед тем, как прильнуть к его губам, шепнула:

И одним этим словом она его освободила.

Он навис над ней и позволил ей распоряжаться поцелуями, позволил изучать себя. А потом сам стал изучать ее, а она обвила его шею руками, приподнялась ему навстречу и отдалась ему.

Он зарычал, ощутив ее прижавшееся к нему тело, такое теплое и мягкое. Ее сильные ноги обхватили его за талию, поцелуй сделался грубым и чувственным, словно она дожидалась его так же долго, как и он. Грейс отвечала на его желание – приподнималась ему навстречу, притягивала его к себе, открывалась ему, отдавала все, о чем он просил.

А затем, словно этого было недостаточно, она, вздохнув, прервала поцелуй и сказала:

– Сделай меня своей.

За последние годы Эвану не раз казалось, что он сходит с ума. Но в этот миг, когда она прошептала эти слова, вручая себя ему, он оказался ближе к безумию, чем когда-либо. Безумен от желания. Безумен от надежды. Безумен от потребности.

Он оторвался от ее губ, дав ей возможность вздохнуть.

– Если я сделаю это… если ты позволишь… это не только на сегодняшнюю ночь.

Она замерла, глядя на него красивыми карими глазами.

Знает? Он не смел и надеяться.

– Не только на эту неделю или на этот год, Грейс. – Он взял ее лицо в свои ладони. Она должна понять. Должна сама принять решение. – Я хочу начать все сначала.

– Я хочу стать всем, чего ты желаешь.

Она улыбнулась, и показалась ему такой красивой в этот момент, что он едва не перестал дышать.

– Я думала, ты хочешь стать всем, что мне нужно.

– И это тоже, – произнес он, целуя ее. – Это тоже.

– В таком случае, – сказала она, и взгляд ее сделался томным и темным, она подалась к нему бедрами, потерлась своей мягкостью о его твердость дважды, и оба они застонали. – Сделай меня своей.

Его самообладание лопнуло от единственного слова, и вот уже их руки и губы изучают друг друга: его руки на ее коже, ее пальцы у него в волосах.