Возлюбленная герцога

Ты была блестящей, тебя любили все, кто с тобой встречался, даже не зная правды… что ты младенец, которого крестили герцогом… – Он немного помолчал, а затем, поразмыслив, негромко добавил: – И ты сражалась рядом с нами с отчаянием, которого он контролировать не мог. С момента, как мы прибыли в замок, он натравливал нас друг на друга. Головоломки и игры, поединки воли и физическая жестокость. И он не мог нас сломать. Мы трое держались вместе. Сходились в битве не для того, чтобы победить, а чтобы побороть его. И он ненавидел наше единство, потому что не мог понять, почему ему не удается нас разделить.

– Вы были братьями, – просто сказала Грейс.

Она провела два года с ними тремя и двадцать с Девоном и Уитом и знала, что все они выкованы в одном пламени – шли комплектом.

– Нет, – ответил Эван, поглаживая ее по спине. – Он помыкал нами, пообещав денег нашим матерям и богатство нам самим. Набить едой животы и знаниями мозги. Крышу над головой. Все, чего мы только захотим, если будем драться друг с другом.

Грейс покачала головой.

– Вы никогда этого не делали. Даже когда он вместе выгонял вас на ринг. Вы всегда придерживали удары. – Она помолчала и добавила: – И этот урок остался с тобой до сих пор. Я видела, как ты делал это в тот день в Гардене.

Он рассеянно потер подбородок, где еще не поблек синяк.

– Это было ошибкой. Не останови ты тогда драку, меня тут могло и не быть.

Конечно, она остановила драку. Никогда бы не дала ему погибнуть.

– Тебе лучше не забывать об этом, франт. Здесь, в грязи, мы и деремся грязно.

– Больше я такой ошибки не сделаю. – Он помолчал, внимательно на нее глядя, и сказал: – Я придерживал свои удары только ради тебя.

Она склонила голову набок.

– Нас троих легко можно было сломать. Разделить. Манипулировать нами, – сказал он. – Вместе против него нас удерживала не кровь. А ты. – У нее перехватило дыхание. – Мы все тебя любили. Уит и Девон – как сестру, каждый из них без колебаний ринулся бы тебя защищать. А я… – Эван замолчал. Она взяла его за руку, переплела пальцы.

– Нет, не была, – помотала головой Грейс. – Я была никем. И ничем. Никто меня даже не замечал.

– Ты всегда была там. Думаешь, я не помню всех тех случаев, когда ты спасала меня? Нас? Одеяла, когда холодно. Еда, когда мы умирали с голода. Свет в темноте. Ты снова и снова ухаживала за нами и лечила наши раны. И всегда оставалась незаметной.

– Не была я храброй, – сказала Грейс.