Возлюбленная герцога

– Потому что он знал то, что знали все мы. Что ты хороший.

Как часто они говорили это, она, Девон и Уит, сидя в темноте на сырой улице Гардена и гадая, что же такое произошло с их названным братцем.

– Нет во мне ничего хорошего.

Конечно же есть. Им никогда и в голову не приходило, что он совершил самопожертвование.

– Ты начал меня искать после его смерти. – Не для того, чтобы уничтожить. Чтобы любить.

– Как только он умер. Он испустил последний вздох, а я проклял его и уехал в Лондон. Он много лет твердил мне, что знает, где вы живете, но мне об этом так и не рассказал, и я разнес город в клочки, разыскивая тебя.

Но ты уже набирала силу здесь, спрятанная от всех, кто не являлся частью Гардена. И это место очень хорошо берегло вас, а я все сильнее приходил в неистовство, разыскивая тебя. И так много лет… Во мне нет ничего хорошего, – повторил он. – Когда я думал, что все это напрасно, когда думал, что ты умерла… Я тоже превращался в чудовище. Преследовал Девона, Уита, приходил сюда, хотел закопать их всех. Покарать за то, что не сберегли тебя.

От этого признания в груди у нее все сжалось.

– Я соткан из той же материи, что и мой отец.

– Нет, – сказала Грейс, резко поднимаясь. – Не говори так.

– Но это правда. Как и он, я не знал препятствий. Как и он, я был одинок. И как он, я это все заслужил.

– Нет! – выкрикнула она громко и яростно. – Ты совсем не такой, как он! Ничего общего, и мне жаль, что я когда-то так думала. Я сожалею, что считала, будто ты нас предал и нами манипулировал. Сожалею, что верила, будто ты одержим алчностью.

Сожалею, что думала, будто ты вернулся ради мести, а не ради чего-то гораздо более значительного.

Она посмотрела на него, охваченная отчаянием, досадой и глубокой печалью из-за того, что почти всю жизнь верила, будто мальчик, которого она любила, стал ее врагом.

– Никаких масок, – прошептала она.

Его рука нашла ее ладонь, прижатую к его сердцу.

Сказанное повисло между ними на долгую минуту, и Эван превратился в камень. Но ее ладонь лежала на его сердце, и она ощущала, как оно заколотилось – куда сильнее, чем прежде.

И быстрее.

Чувствуя, что сердце подскочило прямо к горлу, Грейс добавила:

– И когда я говорю это, то не имею в виду мальчика, каким ты когда-то был, но мужчину, каким стал.

И тогда он улыбнулся, чудесно, восхитительно, как не мог никто в мире.

Ни у кого в мире не было такой улыбки.

Он притянул ее ближе к себе.

– Я люблю тебя, – прошептала она, и слова эти снова прозвучали странно и очень знакомо.