Возлюбленная герцога

Эван поймал ее взгляд.

– Ты всегда умела нанести отменный удар.

Он помнил. Дни, проведенные на поляне в имении неподалеку от Бергси-Хауса, когда они вчетвером готовили заговор против герцога, поклявшегося украсть у них не только детство, но и будущее. Дни, когда они давали свои обещания – тот, кто победит в турнире герцога, защитит остальных. Тот, кто станет наследником, оборвет этот род.

Их собрали там вместе, потому что других вероятных наследников не было – ни братьев, ни племянников, ни дальних кузенов.

После смерти последнего Марвика его многовековое герцогство должно вернуться Короне. Трое мальчиков были единственным шансом продолжить род.

И они задумали лишить его этого.

Он никогда не победит, поклялись они. Даже в далеком будущем.

Грейс видела, что он вспомнил эти дни, когда они так усердно трудились, чтобы продумать и прорепетировать хореографию боев – идея Эвана, позаимствованная на театральных подмостках, которые драила его мать на Друри-лейн.

Так они собирались провести бои, которые навязывал им отец. Он знал, что не сможет уберечь братьев от всех козней герцога, но хотя бы мог защитить их друг от друга.

И Эван это делал. До поры…

Эта мысль заставила ее снова пустить в ход кулак. Годы ярости и бессильной досады вылились в удар под ребра – и сразу за ним второй. От третьего удара он отлетел назад, за пределы ринга, туда, куда не доставал свет.

Только тут Грейс сообразила, что он не блокирует ее удары.

Она остановилась. Отступила назад. Провела носком сапога черту в опилках. Подняла кулаки.

– Подойди к черте, герцог.

Он шагнул вперед, встал напротив, но кулаки не поднял.

Она опустила руки, отвернулась от него и пересекла ринг, отойдя подальше. Из темноты послышалось грязное, грубое ругательство. Зверь рвался в бой. Она схватилась за стенку ринга – шероховатая поверхность деревянных планок, царапнувшая голые пальцы, показалась приятной.

На сколько таких рингов она выходила? На скольких побеждала, причем благодаря этому человеку? Сколько ночей плакала, думая о нем, пока ею не овладевал сон?

– Я ждала этого двадцать лет, – сказала она.

 – Этой расплаты. Моего отмщения.

– Знаю. – Он стоял сзади. Ближе, чем она могла предположить. – И я дарю его тебе.

Она повернула голову, взглянула на него через плечо.

– Думаешь, ты мне его даришь? – Она засмеялась безрадостным смехом и повернулась к нему лицом.