Возлюбленная виконта

 — Эллиотт не сомневался, что Арабелла будет волноваться меньше, если Анна Бейнтон и доктор Гамильтон будут знать ее секрет, — Мне станет лучше, если нам не надо будет притворяться насчет этой беременности, — добавил он.

— Через неделю беременность станет очевидна. Может быть, мне прийти через две недели, проверить, как идут дела?

— Спасибо. — Эллиотт пожал ему руку. — Должен признаться, все это немного выводит из себя.

— После третьих родов все приходит в норму, — успокоил доктор, видно забавляясь состоянием Эллиотта.

Эллиотт уже хотел открыть дверь в комнату Арабеллы, но остановился, держась за ручку. Он понял, что беспокоился только о ней, как скажутся роды, если она потеряет ребенка. В голове мелькнула коварная мысль, что они смогут зачать снова, если случится выкидыш.

«Его сын. Как же жалок я, если могу так думать», — размышлял он и еле удержался от того, чтобы от ненависти к себе не выбить дверь ногой. В ребенке, которого она носила, текла его кровь. Племянник. Эллиотт почему-то был уверен, что родится мальчик.

Это его долг. Эллиотт улыбнулся и открыл дверь. «Долг. Какое это черствое слово».

Арабелла сидела в постели. Выглядела спокойной. Эллиотт почувствовал, что его улыбка неподдельна. Белла стала такой обузой для него, однако он не мог быть недовольным.

— Я так виновата, что устроила такой переполох, — оправдывалась она. — Доктор Гамильтон был очень добр и объяснил, что подобные незначительные боли от судороги — обычное дело в таком положении.

— Откуда вам было знать это. Должно быть, вы встревожились. — Эллиотт сел на край кровати и взял ее руку. — Теперь вам лучше провести остаток дня в постели, делая вид, будто у вас болит спина.

— Думаю, вы правы, — грустно согласилась она. — Я решу, как обставить эту комнату. Должна признаться, я очень устала от розового цвета и лишних украшений. Конечно, если вспомнить, что в доме приходского священника у меня была комната наполовину меньше гардеробной с выцветшими ситцевыми занавесками и ковром из тряпок, я веду себя неблагодарно.

— Точнее, относительно вкусов определенных женщин, — сухо уточнил Эллиотт.

Он заметил, что она чуть встряхнула головой, точно отгоняя неприятные воспоминания. И вдруг нахмурилась.