Вот это страдание, Мэд. Позволь и Витиелло обделаться от страха за жизнь своей драгоценной дочурки. Однажды он сам приползет сюда, и мы сможем обменять ее на него, а затем мучить до смерти."
"По голосу Эрла было ясно, что для него дискуссия окончена, а поскольку он был упрям, как баран, я знал, что продолжать разговор бесполезно.
Раздался мужской вопль, за которым последовали оскорбления и крик боли Марселлы.
– Что на этот раз? – пробормотал Эрл, раздраженно встав с кресла, но я уже выбегал из комнаты.
Вылетев из дома, я посмотрел в сторону псарни, откуда доносился крик.
Собаки громко лаяли и прыгали, но мои глаза были прикованы к клетке Марселлы. Коди стоял внутри, схватив девушку за руку, и тряс ее.
Он ударил Марселлу по лицу так сильно, что та упала на землю. Я ринулся вниз по дорожке к клеткам и перехватил его руку, не давая ударить Белоснежку снова.
– Что, мать вашу, здесь происходит? – прорычал я.
Марселла сидела на земле, держась за щеку, ставшую ярко-красной. Судя по тому, как сжались губы принцессы, я мог сказать, что она боролась со слезами.
– Отвечай мне, – прошипел я, встряхнув Коди.
Он сбросил с себя мою руку и схватился за голову в том месте, откуда обильно кровоточила рана по линии роста волос. Он дернулся, чтобы снова ударить Марселлу, но я толкнул его к решеткам.
– Что здесь произошло?
Какого черта мне никто не отвечал?
– Эта шлюха напала на меня со своей гребаной туфлей. – Коди закипал от ярости.
Я проследил за его указательным пальцем, указывающим на высокий каблук, валяющийся на грязном полу, и едва не засмеялся.
– Это лабутены, а не какая-то туфля, – надменно сказала Марселла, все еще держась за щеку, но уже поборов слезы.
Я понятия не имел, что она имела в виду. У меня были только две пары ботинок.
Я послал ей убийственный взгляд.
– Тебе лучше заткнуться.
Коди был мстительным мудаком, провоцирование которого усложнило бы в разы не только жизнь Белоснежки, но и мою, если я хотел, чтобы она выбралась отсюда невредимой. Эрл стоял на крыльце, наблюдая за происходящим.
Я не знал его точных мотивов, но он, вероятно, не стал бы защищать Марселлу. Ирония состояла в том, что это мне пришлось защищать дочь моего злейшего врага.
– Что ты делаешь в клетке?
– Я должен был покормить ее. Но, как по мне, эта сучка не заслуживает еды.
– Всем плевать, что ты думаешь, Коди. В следующий раз тебе лучше быть повнимательней, чтобы она не выколола тебе глаза, – сказал я ему. – Или еще лучше, передай обязанность кормить ее мне или Грею.
