Как-то незаметно прошел декабрь, и в первых числах января обо мне вспомнили наконец. Так-то они и раньше приходили, и допрашивать пытались, но без огонька, я так понял, зацепок на меня у них просто не было, вот и не давили. Так, все допросы вполне можно назвать простым дознанием, с меня сняли показания, несколько раз уточняли, вновь не один раз, ну и оставили в покое, лечиться. Да, речь вернулась, и все стало, как ранее, иногда, правда, заикаться начал, но почему-то только на немецком, смешно даже.
Я отдыхал, никто не трогал довольно продолжительное время, но вот сейчас пришли и потребовали собираться.
Меня это вообще никак не обрадовало, фронт-то рядом, вот-вот Ватутин ударит, и Ровно, и Луцк будут взяты Красной армией, а тут меня куда-то хотят увезти. Врач, давно ставший для меня родным, переживал и хотел даже вывезти меня ночью, но госпиталь сильно охраняли, тут ведь и немцев раненых хватает. Более того, пока я валялся в госпитале, в городе начался кромешный ад. Подпольщики всех мастей открыли настоящий сезон охоты на немецкое отребье, собирающееся здесь, в Ровно, для эвакуации на запад.
Взорвали вокзал, пару ресторанов, гостиницу, убиты и покалечены не одна сотня офицеров и солдат вермахта, вот это размах! Наших, конечно, погибло очень много, но люди идут и идут на такие поступки, движимые местью за родных и Родину, не думая о себе. А немчура уже побежала, это видно, самые умные осознали, что их ждет. Бегут крысы, набивают чемоданы барахлом, награбленным в нашей стране, и бегут.
Но полиция, гестапо и прочие жандармы не перестают лютовать. Даже, если хотите, еще хуже стало, участились расстрелы мирных граждан, сам не видел, но слышал, что вывозят целыми грузовиками. Твари! Как мне все это надоело…
Первым делом я оказался в комендатуре, где получил… Форму. Мать моя женщина, они меня что, на передок решили забросить? Нацистская форма, явно сшитая не на меня, а просто подобранная как самая маленькая, сидела на мне мешком… и бесила.
На кителе как положено, уже были размещены все нашивки за ранения, а также знак Железного креста. Эх, так ходить в немецком тылу было бы неплохо, вон рядовые даже застывают, когда я мимо иду, нравится, но вот сама суть этой формы раздражала. Но прямо сейчас она мне реально помогала, ибо избавляла от грубости. Меня уже не пнешь просто так, ради удовольствия, немцы хоть и видят мальчишку, но вид на мне формы и наград их как-то дисциплинирует, что ли.
