Возраст – преимущество

– Унтер-офицер, вы командируетесь в Кенигсберг по приказу командования абвера, – новый начальник комендатуры, майор Шебе, прочитал по бумажке приказ.

– К какому числу я должен прибыть? – поинтересовался я, не просто так, нужно ведь передать своим все, что узнал.

– Вы будете отправлены туда на самолете, поэтому вас доставят и нет нужды добираться самому, – четко и даже с уважением в голосе отчеканил майор. – Вам все понятно? Вы должны быть счастливы, что летите вот так, многие офицеры дорого заплатили бы, чтобы занять ваше место.

– Когда самолет? – не влезая в диалог, спросил я.

– Завтра утром. Если вам негде переночевать…

– Я живу на квартире, соберу вещи, а завтра прибуду сюда. В котором часу отъезд?

– В шесть. Можете назвать адрес, за вами заедет машина.

– В этом нет необходимости, квартира совсем рядом и вещей у меня немного, буду в шесть.

– Отлично. Да, унтер-офицер, зайдите в оружейную, вам выдадут оружие, в городе неспокойно, учитывая то, что вы боролись с подпольем, есть угроза захвата.

– Господин майор, если мне что-то угрожает, то позвольте спросить, зачем агента, весь смысл работы которого в скрытности, заставили надеть форму? – спрашивал я серьезно, ну мешает она мне, мешает, в гражданке я обычный мальчишка, хоть и высокого роста с крепким телосложением. Но как отказаться?

Блин, противоречие на противоречии. Без формы – задолбают проверками, в форме – как елка новогодняя.

– Таков порядок, – тут же ответил майор, но, как я заметил, не очень уверенно. – Вы можете пока снять ее, но прибыть в управление абвера в Кенигсберге вы обязаны по всей форме.

– Хорошо, так и сделаю. Разрешите быть свободным?

– Идите, унтер-офицер.

Аудиенция закончилась, и я выдохнул. Так, самому мне эту задачу не решить, нужно срочно выйти на связь с отрядом, но ее нет, да и что может решить Медведев? Все очень сложно, Сталинград, Ровно, это все куда ни шло, но в Кенигсберг… Это ж логово абвера, там самая крупная школа, и то, что меня готовили в Германии, а не в будущем Калининграде, объяснялось тем, что детей в начале войны немцы готовили именно в Германии.

– Тебе нельзя туда ехать! – безапелляционным тоном заявил Часовщик. Старик продолжает жить и потихоньку работать в городе, впрочем, не вылезая абсолютно никуда.