Возраст – преимущество

Видимо, этот, что раздает приказы, старший у них, кто это вообще? Понятно, что какие-то бандеровцы, но откуда они здесь? Да и где здесь-то? Кстати, раз ехали на повозке, логично предположить, что едут по дороге, вряд ли просто по полю, а стало быть, где-то рядом и жилье имеется.

Хоть и не морозно сейчас, но снег все же немного хрустел и дал мне вовремя понять, что тот самый Петро все же идет ко мне. В этом была опасность, ведь он может и просто шмальнуть, когда будет хорошо видеть меня. Метров тридцать было, когда он стрелял, сейчас, наверное, уже совсем близко.

Падал я, вытянув руку с пистолетом вперед, и сейчас, чуть подняв голову, ждал, когда бандеровец окажется на мушке. Все же мне повезло, этот хмырь шел с винтовкой в руках, но не целился, держал на уровне груди. Двойка от меня, быстрая, без паузы, человек в черном одеянии валится на снег, а я уже встаю и змейкой сближаюсь с повозкой, точнее, это были сани.

– Ах ты, сука! – доносится до меня, но никто не стреляет, и это странно.

На повозке немного сена, лошадка нервничает, но стоит пока на месте.

И тут я наконец увидел того первого, глазастого. Поверх сена поднимается голова, и я едва различаю ствол «папаши», показавшийся на фоне черной формы бандита. Стреляю вновь дважды и мгновенно падаю в сторону, короткая, патрона на два-три очередь, хлопнувшая одновременно с моими выстрелами, обрывается резко. Лошадка дернулась, но не понесла, а только сделала несколько шагов в сторону, видимо, выстрелы из автомата бандита прозвучали у нее над головой и немного напугали. Бывалая лошадка, привыкла уже, видимо. Не рискуя, делаю кувырок в сторону и поднимаюсь уже с другой стороны от саней и, вытянув руку с пистолетом, медленно подхожу. Когда остается буквально пару метров, замечаю лежащий сверху на сене автомат и труп, держащий его в руках. Готов, сука. Одна из пуль вошла прямо в лоб, куда попала вторая, пока не видно.

– Тихо, красотка, тихо, не трону! – погладил я коняшку по морде, а то она задергалась, когда я подошел близко, запах пороха чует.

Картина маслом. На санях три трупа, один мой, который я только что сотворил, а два других уже, видимо, остывают. Стоп. А ни хрена они не дохлые! Тяжелые просто, похоже, без сознания. Ну, я не собираюсь их лечить, разберусь чуть позже.

При осмотре саней стала известна и причина, по которой этот хрен только командовал, но не помогал неудачливому Петро. Он был ранен в правую руку, повязка была сильно пропитана кровью, и стрелял он с левой, когда все же пришлось.