Возраст – преимущество

Мне и сейчас это было тяжело и лениво, а что будет завтра или, боюсь подумать даже, через пару дней?

Сон уже не помогал, да и попробуй усни при таком голоде. Больше ворочался да чесался, в баньку бы сейчас, но только после хорошего обеда.

К утру нового дня я окончательно принял решение топать до победного, если бы еще продукты были, можно было бы пожить в лесу, но в моей ситуации… Собираясь в дорогу, напился теплой воды, вытопленной из снега, хоть чего-то горячее в желудок упало. Ночью я вылезал один раз, определить направление, небо было частично скрыто облаками, но все же убедился, что держу верное направление.

Шел я на северо-восток, но в мыслях постоянно появлялось сомнение в том, что правильно сделал выбор. Может, нужно было просто вернуться в город, был бы сытым сейчас. Правда, меня один черт отправили бы в Кенигсберг, а мне этого очень не хотелось. Вот и топаю сейчас, в надежде добраться до партизан и там уже решать, как поступать.

Где-то к обеду, судя по редко вылезающему из-за облаков солнцу, я оказался на каком-то поле, и это даже подзадорило меня.

Ведь где поле, должны быть и люди! Окрик раздался близко и так неожиданно, что я присел, чуть замешкавшись.

– Стой! А ну, поднимайся, а то пристрелю!

Я лежал в снегу, боясь пошевелиться, и лихорадочно обдумывал происходящее. Деваться мне некуда, обратно в лес, по своим следам, не успею, тут уже с полкилометра до него, а лежать тоже не вариант. Но где, блин, находится тот, кто меня окликнул? Поле же вокруг, почти ровное.

А оклик нехороший был, на гребаном украинском суржике, западном, я его вообще с трудом терплю, уж лучше польский.

– Что, долго будешь прятаться, гранату кину!

Ну вот и кто там, партизаны или бульбаши, в отрядах большинство местных балакает на своем наречии.

– Я боюсь, вылезу, а вы стрелять начнете! – ответил я, готовя пистолет. И сказал я это, блин, на русском языке. Совсем с голоду соображать перестал.

– Вылазь, партизанский выкормыш, все равно тебе хана, хоть прячься, хоть нет.

Ну вот, главный вопрос снят, вокруг враги. Остался еще один, но не менее важный вопрос, а где конкретно сидит тот, кто орет, я ж так его и не видел.

– Я унтер-офицер немецкой армии, документы при себе, один может подойти и проверить, – решился я обозначить свою принадлежность.

– Ага, а я Адольф Гитлер! – отозвался кричавший и заржал. – Давай, Петро, обходи этого партизана.

– Лучше гранату кину, чего еще идти к нему! – послышался второй голос.